Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
82 мин, 10 сек 11582
До самого горизонта по небу тянулись серые облака. Чернело озеро, чернел в стороне от него лес. Дул пронизывающе ледяной ветер. Северус хмуро смотрел вдаль, провожая взглядом одинокую фигуру в сером плаще. У Альбуса Дамблдора, великого и могущественного волшебника, который занимал пост директора Хогвартса со всеми его преимуществами, было не так много причин отказываться от аппарации из собственного кабинета. Стоило Северусу сфокусировать взгляд, как серая фигура исчезала из поля зрения. Но она снова появлялась, едва он начинал разглядывать берега озера. Отвлекающие чары, действующие разве что на учеников, которым случайно взбредёт в голову бродить по окрестностям Хогвартса ранним воскресным утром. Окон, выходящих на эту сторону, в замке не было — лишь три балкона-ниши, продуваемые холодными ветрами.
Вечность.
Северус понимал, что обречён вечно проигрывать в спорах с директором Хогвартса. Он пытался осознать, насколько коротка эта вечность, но глухая злость давила на разум, вытесняя логику, доводы, факты.
Существуют сотни заклинаний, вызывающих боль, — большинство из них смертельны для тела, и лишь одно — для разума. Жертва Круцио не может испытать болевой шок, защитные системы организма не срабатывают, и длительная мучительная боль вызывает необратимые повреждения рассудка.
Но слова — простые слова, лишённые магии, лишённые любого возможного колдовства, — причиняют порой куда большую боль, чем самые изощрённые пыточные чары.
Слова, смысл которых подобен бесконечно повторяющемуся Круцио.
Северус стоял на балконе и смотрел на чёрную поверхность озера, не замечая ни пронизывающего ветра, ни холода. Первые тяжёлые капли дождя упали с неба, когда серая фигура окончательно исчезла из поля зрения.
«И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное».
Тихий голос Дамблдора всё ещё звучал в его ушах. Вчерашний разговор, каждое слово…
«Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей погибло на твоих глазах?»
Дождь усиливался. Где-то вдалеке мелькнула молния, и через несколько секунд загромыхало. Досадливо поморщившись, Северус открыл тяжёлую дубовую дверь и зашёл внутрь. Коридор третьего этажа пустовал, как и весь Хогвартс утром выходного дня. Ученики спали в своих кроватях, или сидели в гостиных факультетов, или, возможно, бродили где-то в другой части замка, экономя баллы, — по пути в подземелья Северус не встретил никого.
Дамблдор знал больше, чем кто бы то ни было, но говорил гораздо меньше, чем знал. Даже вчерашняя попытка проявить определённую степень доверия казалась Северусу наигранной и ложной — он снова получил ровно столько, сколько готов был отдать ему директор.
«Если я не ошибся в нём, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта».
Северус плотно сжал зубы, пытаясь унять гнев.
Отвратительно…
Это было отвратительно — понимать, насколько напрасными были старания уберечь… Северус резко свернул влево и шагнул на лестницу прежде, чем та начала менять своё направление.
— Входи, Северус.
Северус толкнул тяжёлую дверь сильнее, и та с тихим скрипом открылась. Дамблдор стоял спиной к окну и с неподдельным интересом рассматривал что-то в глубине стеллажа.
— Присядь, пожалуйста, я скоро закончу.
Дамблдор проворно извлёк из недр полки коричневый флакон и отвинтил пробку. Проделав одному ему понятные манипуляции с вытянутой колбой, он отнёс её в дальний угол кабинета. Северус перевёл взгляд на директорский стол — тот был завален письмами. На некоторых стояла печать попечительского комитета, на других — министерские штампы. Иные были открыты, а на одном из пергаментов красовался смутно знакомый вензель.
— Ну что ж, — Дамблдор уже занял своё место и с растерянным видом осматривал творящийся на столе хаос. — Кому-то ведь нужно читать эти письма.
Северус посмотрел на директора. Синие глаза оставались холодными.
— Я здесь не за этим, так?
— О, нет. Конечно же, нет, — Дамблдор открыл ящик стола и сгрёб туда конверты.
Почерневшая рука невольно притягивала взгляд. Нельзя было сказать точно, как быстро распространялось проклятие, но кисть выглядела хуже, чем неделю назад.
— Завтра собрание, — без предисловий начал Дамблдор. Его голос звучал сухо. — Очень важно, чтобы ты присутствовал, Северус.
— Вопреки нашей договоренности…
— Времени осталось мало, — Дамблдор нахмурился и замолчал. Несколько долгих минут в его глазах была странная пустота.
— Я понимаю, — тихо сказал Северус.
— Волдеморт должен получить эти сведения… Всё, что ты услышишь, — Дамблдор поднял на него взгляд, полный спокойной сосредоточенности. — Завтра же вечером.
Северус молча кивнул. Он подавил в себе желание задать единственный мучавший его вопрос и старался не смотреть на безжизненно лежащую на столе угольно-чёрную ладонь.
В камине позади что-то щёлкнуло. Обернувшись, Северус увидел, как среди язычков пламени появляются очертания старческой головы.
— Альбус! — хриплый громкий голос незнакомца резал слух. — Альбус, есть новости!
Вечность.
Северус понимал, что обречён вечно проигрывать в спорах с директором Хогвартса. Он пытался осознать, насколько коротка эта вечность, но глухая злость давила на разум, вытесняя логику, доводы, факты.
Существуют сотни заклинаний, вызывающих боль, — большинство из них смертельны для тела, и лишь одно — для разума. Жертва Круцио не может испытать болевой шок, защитные системы организма не срабатывают, и длительная мучительная боль вызывает необратимые повреждения рассудка.
Но слова — простые слова, лишённые магии, лишённые любого возможного колдовства, — причиняют порой куда большую боль, чем самые изощрённые пыточные чары.
Слова, смысл которых подобен бесконечно повторяющемуся Круцио.
Северус стоял на балконе и смотрел на чёрную поверхность озера, не замечая ни пронизывающего ветра, ни холода. Первые тяжёлые капли дождя упали с неба, когда серая фигура окончательно исчезла из поля зрения.
«И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное».
Тихий голос Дамблдора всё ещё звучал в его ушах. Вчерашний разговор, каждое слово…
«Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей погибло на твоих глазах?»
Дождь усиливался. Где-то вдалеке мелькнула молния, и через несколько секунд загромыхало. Досадливо поморщившись, Северус открыл тяжёлую дубовую дверь и зашёл внутрь. Коридор третьего этажа пустовал, как и весь Хогвартс утром выходного дня. Ученики спали в своих кроватях, или сидели в гостиных факультетов, или, возможно, бродили где-то в другой части замка, экономя баллы, — по пути в подземелья Северус не встретил никого.
Дамблдор знал больше, чем кто бы то ни было, но говорил гораздо меньше, чем знал. Даже вчерашняя попытка проявить определённую степень доверия казалась Северусу наигранной и ложной — он снова получил ровно столько, сколько готов был отдать ему директор.
«Если я не ошибся в нём, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта».
Северус плотно сжал зубы, пытаясь унять гнев.
Отвратительно…
Это было отвратительно — понимать, насколько напрасными были старания уберечь… Северус резко свернул влево и шагнул на лестницу прежде, чем та начала менять своё направление.
— Входи, Северус.
Северус толкнул тяжёлую дверь сильнее, и та с тихим скрипом открылась. Дамблдор стоял спиной к окну и с неподдельным интересом рассматривал что-то в глубине стеллажа.
— Присядь, пожалуйста, я скоро закончу.
Дамблдор проворно извлёк из недр полки коричневый флакон и отвинтил пробку. Проделав одному ему понятные манипуляции с вытянутой колбой, он отнёс её в дальний угол кабинета. Северус перевёл взгляд на директорский стол — тот был завален письмами. На некоторых стояла печать попечительского комитета, на других — министерские штампы. Иные были открыты, а на одном из пергаментов красовался смутно знакомый вензель.
— Ну что ж, — Дамблдор уже занял своё место и с растерянным видом осматривал творящийся на столе хаос. — Кому-то ведь нужно читать эти письма.
Северус посмотрел на директора. Синие глаза оставались холодными.
— Я здесь не за этим, так?
— О, нет. Конечно же, нет, — Дамблдор открыл ящик стола и сгрёб туда конверты.
Почерневшая рука невольно притягивала взгляд. Нельзя было сказать точно, как быстро распространялось проклятие, но кисть выглядела хуже, чем неделю назад.
— Завтра собрание, — без предисловий начал Дамблдор. Его голос звучал сухо. — Очень важно, чтобы ты присутствовал, Северус.
— Вопреки нашей договоренности…
— Времени осталось мало, — Дамблдор нахмурился и замолчал. Несколько долгих минут в его глазах была странная пустота.
— Я понимаю, — тихо сказал Северус.
— Волдеморт должен получить эти сведения… Всё, что ты услышишь, — Дамблдор поднял на него взгляд, полный спокойной сосредоточенности. — Завтра же вечером.
Северус молча кивнул. Он подавил в себе желание задать единственный мучавший его вопрос и старался не смотреть на безжизненно лежащую на столе угольно-чёрную ладонь.
В камине позади что-то щёлкнуло. Обернувшись, Северус увидел, как среди язычков пламени появляются очертания старческой головы.
— Альбус! — хриплый громкий голос незнакомца резал слух. — Альбус, есть новости!
Страница 18 из 24
