Rimus Remedium

— Здравствуй, Гектор, — Дамблдор живо поднялся со своего места и приблизился к камину. — Признаться, я не ожидал столь быстрого ответа.

— Камин открыт. Жду, — прокаркал старик. Камин заклокотал, и пламя на миг вспыхнуло ярче, поглотив его уродливое лицо.

Дамблдор вернулся к столу и, с минуту порывшись в ящиках, вытащил из самого нижнего пару тёплых туфель.

— У Гектора холодный пол, — добродушно пояснил он.

— Не сомневаюсь, — протянул Северус. С мрачной тревогой он смотрел, как письма, свитки и пергаменты с недописанными ответами возвращаются на стол, заполоняя его своим эпистолярным хаосом. — Что это?

Он вовремя подхватил чернильницу с пером, которая вылетела из ящика боком и грозила разлить чернила прямо на министерские письма.

— Это часть моей работы. Работы директора Хогвартса, — Дамблдор уже переобулся и теперь заталкивал свои старые ботинки под кресло. — Мне кажется, тебе не мешало бы знать, что тебя ждёт.

— Я возглавляю факультет и прекрасно представляю себе, что такое служебная корреспонденция.

— Не в таких масштабах, не в таких масштабах, — Дамблдор подмигнул ему, надевая тёплый плащ, и придвинул ближе чашу с летучим порохом. — Начни с писем от попечительского совета.

— Начну, — Северус поднялся и направился к массивным дверям, ведущим к лестнице вниз. — Когда настанет время. Хорошего дня.

Против обыкновения, ставни окон гостиной в доме Блэков были распахнуты настежь. Сквозь пыльное стекло можно было рассмотреть очертания пустующей вечерней улицы. Одинокий фонарь освещал грязно-серую мостовую. Из-под рассохшихся от старости деревянных рам дуло.

— Надеюсь, мы можем рассчитывать на тебя, — Шеклболт понизил голос.

— Конечно, но не раньше следующей недели, — голос Люпина звучал глухо, будто тот пытался говорить тише, но не мог.

— Хорошо.

Кингсли Шеклболт сказал что-то ещё, но Северусу не удалось разобрать, что именно. Он отошёл от окна и хмуро оглядел гостиную.

— Где у вас тут летучий порох? — Артур Уизли суетился перед камином. — Молли, нам пора.

— Допивайте чай, Альбус, не торопитесь, я пока уберу эти чашки.

— Хватит трепаться, Кингсли! За мной! — Грюм поднялся, тяжело опираясь на стол. — Обсудим детали позже.

Северус получил от него взгляд, полный плохо скрываемого презрения, и мысленно усмехнулся.

Через четверть часа гостиная опустела. Дамблдор тихо опустил чашку на стол и повернулся к Северусу.

— Тебе будет удобнее покинуть дом обычным путём.

— Разумеется, — машинально отозвался Северус.

— Удачи, — Дамблдор посмотрел на него долгим внимательным взглядом. Казалось, синие глаза, которые обычно стремились пронзить его насквозь, потеряли свою остроту.

Старая скрипучая лестница освещалась лишь сверху, но Северус продолжал спускаться в полной темноте. Было важно обдумать все полученные сведения прежде, чем он предстанет перед Тёмным Лордом. Северус не пытался понять целесообразность своих действий и не оценивал реальную важность информации — в последнее время чем больше он старался приблизиться к ответам на свои вопросы, тем дальше погружался в пучину безысходного неведения.

Коридор внизу был объят мраком, но Северус знал его слишком хорошо, чтобы бояться оступиться. Он преодолел почти половину пути, когда сверху послышались быстрые шаги.

— Насколько я знаю, камин дома подключён к камину в Хогвартсе, — тяжело шагая, с лестницы спускался Люпин.

— Люмос.

Неяркий свет от заклинания выхватил из мрака фигуру в потрёпанной тёмно-коричневой мантии. Лицо Люпина было бледным, на лбу блестели мелкие капли.

— Для всех нас начались трудные времена, — тихо проговорил он, смотря в сторону выхода. — Но для одних они труднее, чем для других. Верно, Северус?

— Возможно.

— Ты направляешься к…

— Не следует задавать вопросы, на которые невозможно получить ответ, — резко перебил его Северус.

Возможно, причиной тому была темнота, но казалось, что зрачки Люпина расширились. Возможно, причиной тому были сквозняки в старом доме, но Северус ощутил, как по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Тысячи мелких ледяных осколков скатились с плеч на его спину и впились в кожу, обжигающей волной спускаясь вниз.

Люпин сделал несколько шагов вперёд и распахнул дверь слева, ведущую в одну из комнат. Из коридора было хорошо видно пустое окно, сквозь которое пробивался холодный свет огромной луны.

— Через три дня, — Люпин обернулся, и в его глазах появился болезненный блеск.

Северус чувствовал, как немеют пальцы, грудь тяжело сдавливает, деревенеют ноги. Он не мог пошевелиться, разум сжало тяжёлым обручем страха.

Люпин захлопнул дверь.

Сделал шаг вперёд.

Ещё один.

— Теперь, когда ты сможешь свободно перемещаться по Лондону, — голос слушался плохо, поэтому Северус говорил очень тихо, — ты сможешь заказать себе зелье у любого зельевара. Моя помощь отныне не понадобится.

Оставив застывшего Люпина в пустом тёмном коридоре, Северус добрался, наконец, до двери.

Лондон встретил его порывом холодного ветра и запахом мокрой псины. Брезгливо морщась, Северус прошёл несколько кварталов, прежде чем аппарировать.