Rimus Remedium

Северус сосредоточился на этой мысли, не давая ни единого шанса другой — той, которая пульсировала в висках в такт глухим ударам часов. Без четверти четыре. Оборотень в Хогвартсе за несколько часов до полнолуния не будет представлять никакой опасности, если вернётся в дом на Гриммо.

А он вернётся.

Это не был страх, Северус не чувствовал страха, он был спокоен, он был сосредоточен, он был сдержан. Ожидание — ровно пятнадцать минут, этого вполне достаточно для того, чтобы закупорить страх, выбросить его из сознания, забыть о нём. Непроницаемый взгляд, расслабленные челюсти, равнодушное выражение лица. Неизвестно откуда взявшаяся нервозность должна исчезнуть. Немедленно.

Необходимо передать зелье и лично удостовериться, что Люпин примет его.

Мягкое кресло было слишком мягким. Северус поднялся, не ощущая ни единого признака страха, — страха не было. Он не будет смотреть Люпину в глаза. В его усмехающиеся надменные глаза с огромными зрачками. Круглыми, как полная луна. Чёрными, как полночь.

Нелепые ассоциации иссякли, когда до четырёх часов оставалось пять минут.

Ровно в четыре сердце замедлило ритм, и к Северусу вернулось полное, бескомпромиссное самообладание.

— Ты не нашёл ни единого зельевара в Лондоне.

Вышедший из камина Люпин и не подумал отряхнуть сажу с плеч тем осторожным, аккуратным, будто извиняющимся движением, которое было так свойственно ему. Обычно.

Северус нахмурился, отгоняя навязчивую мысль о том, что не пристало так подробно знать привычки оборотня.

— Мне было не до поисков, — хмуро отозвался Люпин.

Усилием воли Северус подавил в себе потребность высказать всё, что он думает о плотном графике Люпина. Лучше промолчать. В молчании была необходимость, ему удалось это усвоить.

На директорский стол опустился флакон с зельем.

— Пей.

Люпин лишь одарил его тяжёлым взглядом и не сдвинулся с места.

— Немедленно.

Не сводя глаз с Северуса, Люпин трансфигурировал прямо из воздуха кубок. Его ладони мелко подрагивали.

Зелье не остановит естественные реакции организма на превращение. Оно воздействует на рассудок — не на магию, не на тело. В действительности, ряд определений по этому вопросу нуждался в корректировках.

Опустевший кубок растворился в воздухе, но Люпин явно не торопился покидать кабинет директора и внимательно рассматривал лицо Северуса. В его глазах застыло то самое выражение, от которого мысли обволакивал липкий, холодный страх.

— Аудиенция окончена, — Северус медленно втянул побольше воздуха и также медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойствие.

— Как скажешь, — тихо ответил Люпин, делая шаг вперёд. Лихорадочный блеск в его глазах не сулил ничего хорошего.

— Камин у тебя за спиной, — ровно произнёс Северус, загоняя поглубже отчаянные мысли. С языка рвались едкие, ядовитые фразы, но нельзя было произносить ни одной. Спокойствие. Терпение.

Люпин быстро обошёл его — так стремительно, что край мантии ударил по ладони Северуса — и оказался прямо за его спиной.

— Хотел бы я знать, зачем ты это делаешь, — горячий шёпот ожёг ухо, и по спине побежал предательский озноб. — Но спрашивать бесполезно. Бесполезно пытаться понять. Тебя.

Одной рукой Люпин медленно провёл по его бедру, а другой с силой сжал правое запястье Северуса, пресекая попытки достать палочку. Северус застыл на месте, не в силах сделать ни малейшего движения, не в силах попытаться отстраниться. Слова застыли в горле.

— Но мне действительно нужен ответ, — Люпин повысил голос, и его рука бесцеремонно переместилась выше. Даже сквозь несколько слоёв ткани чувствовалось, какие горячие у него ладони. Северус с силой сжал веки.

— Убери. Свои. Руки, — он постарался вложить в голос всё презрение, на которое был способен. И это подействовало. Это подействовало слишком быстро. Колючий жар, поднимающийся от поясницы по спине, сменился холодной пустотой.

Люпин резко отстранился.

— Меня поражает твоя назойливость в стремлении задавать вопросы и полная бездарность в том, что касается понимания ответов, — проговорил Северус. Понизив голос, он продолжил, — но я обещаю тебе, Люпин. И ты должен запомнить это обещание. Ещё одна подобная выходка — и у тебя исчезнет повод спрашивать меня о чём-то.

— Я должен верить, что именно эту угрозу ты и впрямь осуществишь? — ровно спросил Люпин, сцепив руки в замок.

— Даю тебе слово.

Несколько долгих мгновений Люпин неотрывно смотрел ему прямо в глаза, а затем медленно кивнул. Зелье в обмен на отсутствие вопросов. Справедливо.

Сердце глухо билось в груди, пока Северус наблюдал, как Люпин открывает короб для летучего пороха и набирает горсть, как его кулак плотно сжался, запирая внутри летучий порох.