Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
149 мин, 13 сек 15933
Примерно десять километров, на северо-восток от Козлиной опушки, было место называемое Карьер номер 3. От него строго на юг шла лесная дорога на Тимофеев курган, а оттуда на совхоз вел полу разбитый грейдер. Когда-то, еще лет пятнадцать тому назад на карьере добывали золото. Не самый большой был рудник, всего-то один карьер, хоть и номер третий. Когда золото истощилось, рудник прикрыли, и его участок стал полностью безлюдным местом — лишь пара жилых бараков, сбитых из досок, с разбитыми окнами и сорванными дверями и в которых гулял лишь ветер, пустые гаражи и складские помещения, пустой, без золота карьер, поросшие травой и молодыми березками хвосты — вот все что осталось от золоторудного участка. Так бы он и сгнил бы на корню, но года четыре тому назад, на рудник прибыла команда геологов. Те мужики были все как на подбор: плечистые, высокие, поговаривали, что аж из Москвы они, а еще поговаривали, что артельные они, не государственные. Они вели разведку на самородное золото в речках — искали россыпи, отходящие от карьера. Что-то намыли — во всяком случае, приезжали каждое лето. С собой они привезли нехитрое оборудование — проходнушки, лотки, бутары. Разную мелочь. Они разбили лагерь прямо на территории бывшего карьера, среди заброшенных, гниющих бараков. Они вели уединенную от всех жизнь, не общались с местными людьми, и не нанимали себе работников из их числа. И почти не разговаривали с местными, если только последние не навязывались на разговор сами. И менее всего они были склоны разговаривать о своей работе на речках. Обычно, они, груженные своим скарбом и оборудованием, на двух бортовых ГАЗах, покидали здешние места незадолго до первых морозов. И прибывали обратно, как перелетные птицы, где-то в начале апреля, привозя свою всякую всячину обратно. В совхозе «Светлый путь», они появлялись примерно три раза за полевой сезон, на своем древнем ГАЗике — просто прикупить продовольственные запасы и другие необходимые вещи.
В этот полевой сезон, кроме оборудования и других нужных вещей, они привезли с собой женщину. По слухам — бичевку. Подобрали, мол, на каком-то вокзале. Кто-то говорил даже, что она отмотала свой срок где-то в местных женских лагерях, а теперь работала у них. За деньги ли, или просто за еду, кров да мужскую ласку — кто его знает… Наверняка и спала с геологами — не дети ведь, понять можно. И их, и ее.
Точно. Она это. Пару раз, когда подворачивался транспорт, и было время, ему приходилось раза два — три посещать лагерь геологов, золото — золотом, а речки беречь нужно. Иван был в их лагере. Несколько палаток разбросанных по территории бывшего карьера. Мужики были вежливы и беспрекословно показывали все, что он им велел показать. По части рыбохраны конечно. После проверок, они усаживали его за свой стол в лагере и угощали тем, что бог послал. Вот тогда-то он и встретил эту женщину в первый раз. Она обслуживала хозяев и гостя, носила еду, уносила пустые тарелки, мыла их и попутно занималась еще какой-то хозяйственной мелочью. Одним словом полностью подчинялась командам мужчин и при том, старалась быть как можно более незаметной, как мышь. Пока мужчины степенно разговаривали после сытного обеда, она тихо и деловито переключалась на другие свои обязанности. Мыла в большой бадье их белье, тут же успевала принести закипевший чайник и сладкое к чаю, унести тарелки, быстро помыть их — пары глаз не хватало, чтобы уследить за ее активностью. И все делала молча. Она не зря ела свой хлеб у старателей. Внешне, в ней не было ничего особого. Так себе — баба да баба. Просто черты лица чуть тоньше, чем у местных красавиц. Да кость уж больно узкая и мяса на ней не много — как геологи то с ней спят?! Темные волосы. Длинный нос, сероватые глаза. Если что-то говорила, то едва слышно.
Никто кроме самих геологов не знал, как ее зовут, сколько ей лет. Для всех местных кто ее видел, она была просто бичевка. И еще меньше кто-либо знал о ее прошлом. При всех его визитах в лагерь, она на него даже и не посмотрела, а в те редкие моменты, когда ему приходилось с ней разговаривать, выражение ее лица было каким-то отсутствующим. В те минуты, она смотрела куда-то сквозь него, но не в глаза ему, отрешенным, безразличным и несколько холодноватым взглядом. Усталость на лице. Но Иван вспомнил вдруг, что один то раз она все же удостоила своим взглядом. Ивана как обожгло, когда он вспомнил тот момент. Тот взгляд. Она смотрела на него не более пол-минуты. Внимательно и задумчиво. Испытующе. Пронизывая его своим взглядом насквозь, словно пытаясь добраться до самых потаенных уголков его души, словно каким-то животным чутьем предугадывая свою судьбу, и все то, что случится с ней впоследствии, и, оценивая, можно ли доверить ему свои останки, а самое главное своего ребенка, в будущем, спустя несколько месяцев…
В этот полевой сезон, кроме оборудования и других нужных вещей, они привезли с собой женщину. По слухам — бичевку. Подобрали, мол, на каком-то вокзале. Кто-то говорил даже, что она отмотала свой срок где-то в местных женских лагерях, а теперь работала у них. За деньги ли, или просто за еду, кров да мужскую ласку — кто его знает… Наверняка и спала с геологами — не дети ведь, понять можно. И их, и ее.
Точно. Она это. Пару раз, когда подворачивался транспорт, и было время, ему приходилось раза два — три посещать лагерь геологов, золото — золотом, а речки беречь нужно. Иван был в их лагере. Несколько палаток разбросанных по территории бывшего карьера. Мужики были вежливы и беспрекословно показывали все, что он им велел показать. По части рыбохраны конечно. После проверок, они усаживали его за свой стол в лагере и угощали тем, что бог послал. Вот тогда-то он и встретил эту женщину в первый раз. Она обслуживала хозяев и гостя, носила еду, уносила пустые тарелки, мыла их и попутно занималась еще какой-то хозяйственной мелочью. Одним словом полностью подчинялась командам мужчин и при том, старалась быть как можно более незаметной, как мышь. Пока мужчины степенно разговаривали после сытного обеда, она тихо и деловито переключалась на другие свои обязанности. Мыла в большой бадье их белье, тут же успевала принести закипевший чайник и сладкое к чаю, унести тарелки, быстро помыть их — пары глаз не хватало, чтобы уследить за ее активностью. И все делала молча. Она не зря ела свой хлеб у старателей. Внешне, в ней не было ничего особого. Так себе — баба да баба. Просто черты лица чуть тоньше, чем у местных красавиц. Да кость уж больно узкая и мяса на ней не много — как геологи то с ней спят?! Темные волосы. Длинный нос, сероватые глаза. Если что-то говорила, то едва слышно.
Никто кроме самих геологов не знал, как ее зовут, сколько ей лет. Для всех местных кто ее видел, она была просто бичевка. И еще меньше кто-либо знал о ее прошлом. При всех его визитах в лагерь, она на него даже и не посмотрела, а в те редкие моменты, когда ему приходилось с ней разговаривать, выражение ее лица было каким-то отсутствующим. В те минуты, она смотрела куда-то сквозь него, но не в глаза ему, отрешенным, безразличным и несколько холодноватым взглядом. Усталость на лице. Но Иван вспомнил вдруг, что один то раз она все же удостоила своим взглядом. Ивана как обожгло, когда он вспомнил тот момент. Тот взгляд. Она смотрела на него не более пол-минуты. Внимательно и задумчиво. Испытующе. Пронизывая его своим взглядом насквозь, словно пытаясь добраться до самых потаенных уголков его души, словно каким-то животным чутьем предугадывая свою судьбу, и все то, что случится с ней впоследствии, и, оценивая, можно ли доверить ему свои останки, а самое главное своего ребенка, в будущем, спустя несколько месяцев…
Страница 10 из 40
