Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
149 мин, 13 сек 15946
Водки бы еще выпить! Ну как так можно?! Его, законного мужа, человека с заработками и положением, променяла на какого-то черномазого нехристя! Ох сучка!!!
Мария тем временем попыталась хотя бы отползти подальше от страшного в эту минуту мужа. Но Иван не дал…
— И давно так ты с ним…
Мария все еще ползала по полу, захлебываясь слезами, умоляюще, в ужасе глядя на него.
— Господи Ваня ну не бей, убьешь ведь или покалечишь…
— Убью!!! А ты как думала? Тебе твои шашни с Захаркой даром пройдут? — после этих слов Иван пнул жену. Метил по мягкому месту, но в последний момент жена дернулась, и сапог пришелся по ребрам женщины.
Пространство комнаты пронзил крик боли.
— Ваня… опомнись… убьешь… Танюшку ведь нам поднимать… маленькая она еще…!
Иван снова подошел к ведру с водой. Страшно хотелось пить — то ли от сошедшей на нет водки, то ли от жары, нагнетаемой печкой. Выпил. Искоса поглядывая за женой — лишь бы не сбежала к отцу своему… Ничего у него не сбежит… За все ответит… вот ведь сучка — когда-то несколько лет тому назад, водила шашни с Захаркой. Поймал он ее тогда на обмане то. Лет эдак семь восемь прошло, а может больше… Поймал он ее тогда, но не бил, просто пригрозил, что выпнет ее из дому как шавку шелудивую. Слезно клялась. Ради дочки ведь ее тогда пожалел! Совсем крохотная была тогда дочурка… Вот ведь сучка супруга то его!!!
Теперь значит, старая любовь взыграла.
— Не встречалась я с ним более Ванюша… С той поры то… не было ничего…
— А что Лизка говорит?!
— Да ты что Лизку не знаешь!
Мария все еще сидела на полу, бесстыдно оголив ноги, глядя на него снизу вверх. Дрожа, плача, прерывая плач только для того, чтобы ответить мужу.
— Ну!
— Я с ним не спала больше. Просто он стал другой ко мне… даже не так как тогда… Сказал, что любит, и не просто спать со мной хочет… сказал, что заберет меня и Танюшку отсюда, в город, и уедем мы… но ведь я ему сразу сказала — забудь… И дорогу ко мне забудь… И ничего у меня с ним не было…
Иван в бешенстве замахнулся на нее ногой. Получи еще пинка курва! Но она увернулась и закрылась табуреткой, стала сбивчиво объяснять:
— Богом тебе клянусь, не спала я с ним! И на то, что он предлагал, я сразу сказала — нет. Ну как же Танюшка без родного отца то… да и я к тебе прикипела… Это он ни в какую — говорит, бери дочурку, и едем, мол отсюда, ему мол квартиру обещали в городе… Да и деньги на кооператив есть…
Иван тяжело дышал. Его сердце стучало в сумасшедшем ритме. О господи только бы оно не остановилось от таких переживаний …
Внезапно его прожгла жуткая мысль:
— А ну постой курва, постой… погоди… — он вновь кинулся к ней, вырвал из ее рук табуретку, вновь схватил ее за волосы и одним рывком, одной рукой, как гирю на соревнованиях поднял ее с пола.
— А ну гляди в глаза и признавайся! Танька то чья?! А?!
У Марии даже глаза чуть из орбит не выскочили, она и про боль на некоторое время забыла:
— Да ты что совсем спятил?! … твою мать! Твоя она!!!
— А что ж она чернявая такая?! Как не русская однако!!!
— Да ты на моих-то посмотри — на мать мою, на отца, ой пусти Ванюша. Господи, больно ведь… они ведь все чернявые, отец так совсем как цыган в молодости был… Ваня, ай… больноо… ой Вань… Посмотри полсела то с карими глазами да черными волосами… друг твой Федька с темными волосами… так что же я и ему что ли дала…?!
— Ох сучка чую, что врешь ты, но я тебя на чистую воду выведу… выведу, — стал грозить ей Иван…
Внезапно он почувствовал резкий, пронизывающий холод, и некую опасность, еще невидимую, но, тем не менее, ощущаемую и существующую. И этот холод. Господи, почему так холодно… Ведь печь жарит на всю ивановскую! Он хотел, было опереться спиной об стену, отдохнуть немного, но его тело вдруг провалилось в пустоту…
… Он упал на гальку и от резкой боли в спине от удара об землю он открыл глаза и дневной свет ослепил его в первую минуту…
… За ночь в тайге выпал первый снег…
Снега осело немного, потому что перед ним шли дожди, и он почти сразу таял. Но его все равно было достаточно, в маломощных слойках — на деревьях, на камнях, на кустах, кое-где на земле… А сейчас все было тихо, ни снега, ни дождя, ни звука… все тот же черный лес кругом, только подернутый белой пленкой местами… И небо было уже не черным как ночью, но все таким же серым, бесконечно серым и унылым и горестным как слезы, серым на всю вселенную…
Костры уже потухли и лишь пара из них еще слабо дымились.
Мария тем временем попыталась хотя бы отползти подальше от страшного в эту минуту мужа. Но Иван не дал…
— И давно так ты с ним…
Мария все еще ползала по полу, захлебываясь слезами, умоляюще, в ужасе глядя на него.
— Господи Ваня ну не бей, убьешь ведь или покалечишь…
— Убью!!! А ты как думала? Тебе твои шашни с Захаркой даром пройдут? — после этих слов Иван пнул жену. Метил по мягкому месту, но в последний момент жена дернулась, и сапог пришелся по ребрам женщины.
Пространство комнаты пронзил крик боли.
— Ваня… опомнись… убьешь… Танюшку ведь нам поднимать… маленькая она еще…!
Иван снова подошел к ведру с водой. Страшно хотелось пить — то ли от сошедшей на нет водки, то ли от жары, нагнетаемой печкой. Выпил. Искоса поглядывая за женой — лишь бы не сбежала к отцу своему… Ничего у него не сбежит… За все ответит… вот ведь сучка — когда-то несколько лет тому назад, водила шашни с Захаркой. Поймал он ее тогда на обмане то. Лет эдак семь восемь прошло, а может больше… Поймал он ее тогда, но не бил, просто пригрозил, что выпнет ее из дому как шавку шелудивую. Слезно клялась. Ради дочки ведь ее тогда пожалел! Совсем крохотная была тогда дочурка… Вот ведь сучка супруга то его!!!
Теперь значит, старая любовь взыграла.
— Не встречалась я с ним более Ванюша… С той поры то… не было ничего…
— А что Лизка говорит?!
— Да ты что Лизку не знаешь!
Мария все еще сидела на полу, бесстыдно оголив ноги, глядя на него снизу вверх. Дрожа, плача, прерывая плач только для того, чтобы ответить мужу.
— Ну!
— Я с ним не спала больше. Просто он стал другой ко мне… даже не так как тогда… Сказал, что любит, и не просто спать со мной хочет… сказал, что заберет меня и Танюшку отсюда, в город, и уедем мы… но ведь я ему сразу сказала — забудь… И дорогу ко мне забудь… И ничего у меня с ним не было…
Иван в бешенстве замахнулся на нее ногой. Получи еще пинка курва! Но она увернулась и закрылась табуреткой, стала сбивчиво объяснять:
— Богом тебе клянусь, не спала я с ним! И на то, что он предлагал, я сразу сказала — нет. Ну как же Танюшка без родного отца то… да и я к тебе прикипела… Это он ни в какую — говорит, бери дочурку, и едем, мол отсюда, ему мол квартиру обещали в городе… Да и деньги на кооператив есть…
Иван тяжело дышал. Его сердце стучало в сумасшедшем ритме. О господи только бы оно не остановилось от таких переживаний …
Внезапно его прожгла жуткая мысль:
— А ну постой курва, постой… погоди… — он вновь кинулся к ней, вырвал из ее рук табуретку, вновь схватил ее за волосы и одним рывком, одной рукой, как гирю на соревнованиях поднял ее с пола.
— А ну гляди в глаза и признавайся! Танька то чья?! А?!
У Марии даже глаза чуть из орбит не выскочили, она и про боль на некоторое время забыла:
— Да ты что совсем спятил?! … твою мать! Твоя она!!!
— А что ж она чернявая такая?! Как не русская однако!!!
— Да ты на моих-то посмотри — на мать мою, на отца, ой пусти Ванюша. Господи, больно ведь… они ведь все чернявые, отец так совсем как цыган в молодости был… Ваня, ай… больноо… ой Вань… Посмотри полсела то с карими глазами да черными волосами… друг твой Федька с темными волосами… так что же я и ему что ли дала…?!
— Ох сучка чую, что врешь ты, но я тебя на чистую воду выведу… выведу, — стал грозить ей Иван…
Внезапно он почувствовал резкий, пронизывающий холод, и некую опасность, еще невидимую, но, тем не менее, ощущаемую и существующую. И этот холод. Господи, почему так холодно… Ведь печь жарит на всю ивановскую! Он хотел, было опереться спиной об стену, отдохнуть немного, но его тело вдруг провалилось в пустоту…
… Он упал на гальку и от резкой боли в спине от удара об землю он открыл глаза и дневной свет ослепил его в первую минуту…
… За ночь в тайге выпал первый снег…
Снега осело немного, потому что перед ним шли дожди, и он почти сразу таял. Но его все равно было достаточно, в маломощных слойках — на деревьях, на камнях, на кустах, кое-где на земле… А сейчас все было тихо, ни снега, ни дождя, ни звука… все тот же черный лес кругом, только подернутый белой пленкой местами… И небо было уже не черным как ночью, но все таким же серым, бесконечно серым и унылым и горестным как слезы, серым на всю вселенную…
Костры уже потухли и лишь пара из них еще слабо дымились.
Страница 23 из 40
