Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
149 мин, 13 сек 16246
По бокам от него, пустынно отливали желтым цветом пожухлой травы поля, редкие кривые и корявые березки на обочине угодливо приветствовали его, лужи на дороге то и дело заставляли его петлять, но он шел не останавливаясь. Шел и не слышал, как позади него, из того леска, из которого он недавно вышел, выехал ГАЗ-52 с крытым кузовом, не слышал, как орал ему человек с подножки кабины… Как машина нагнала его и его девочку на руках…
Но затем, он увидел лица односельчан, их встревоженные лица. Кто-то перехватил у него сверток с ребенком. Кто-то совал ему под нос термос с дымящейся жидкостью. Кто-то что-то назойливо расспрашивал у него. Но ему не было до них дела… Сначала он не хотел отдавать ребенка, но к нему подошла одна из женщин совхоза, и ласково глядя ему в глаза, говоря ему что-то успокаивающее, мягко перехватила таки ребенка из его рук. Краем уха он лишь услышал:
— Господи, да она же не жива…
Но он и сам себя чувствовал мертвым. Он чувствовал, как угасают его силы, как сердце его стучит все медленнее и медленнее, как меркнет свет в его глазах, как все холоднее и холоднее ему, несмотря на то, что кто-то укрыл его шерстяным одеялом.
Его подняли. Крепкие, осторожные мужские руки приняли и перевалили его тело через борт машины. Положили на лавку. В кузове темновато. Много народа. Затем, перед тем как окончательно закрыть глаза, он увидел перед собой знакомое лицо, где-то он его точно видел, а ну да — Захар. Тот смотрит на него внимательно, в глазах тревога. Да ты не бойся Захар. Ты не виноват… ты молодец… А я весь вышел… Ты уж прости. А напоследок, он увидел родные, черные глаза, пристально, неотрывно и настороженно смотрящие на него… Она сидела, сжавшись в комок, в самом углу крытого кузова. Ни один мускул не дрогнул на ее еще юном лице. Его губы движутся, но звука нет — легкие не подают воздуха в голосовые мембраны… Он отвернулся. А затем, в его глазах погас свет …
Спустя час ГАЗ остановился у самых ворот одноэтажной сельской больницы. У крыльца уже толпилась масса зевак — бабы да старики. Машину уже ждали, совхозный врач стоял на крыльце и курил. Подбежал к машине, когда из нее стали выгружать два тела — одно большое, завернутое в одеяло, и другое совсем маленькое, глубоко запрятанное в недрах огромной лесорубовской фуфайки.
— В реанимацию быстро, — скомандовал он находившимся тут же санитарам с носилками. Про себя подумал — какая к черту реанимация, комната с перегородкой, да кислородная подушка. Пока тела перекладывали на носилки, обратился к мужикам, привезшим Ивана и девочку:
— Где нашли то?
— Да по дороге шел, где поворот на карьер…
— Что с ними стряслось, не говорил?
— Ничего, только глаза таращил, а потом взял да …
Кто сказал врачу:
— Не поймешь, дышат ли они, или нет, и малютка того, как дерево… кажись, мертвы оба…
— Ничего, там разберемся, кого нибудь да вытащим… жаль только техника не та…
— А ты скажи, какую технику тебе надо… у нас в МТС все собрать можно…
Но никто не засмеялся шутке. К врачу, откуда ни возьмись, подошел Захар. Отвел в сторону. Все эти дни не брился, щетина торчит во все стороны как иглы у ежа. Трезвый, хмурый, серьезный:
— К тебе геологи-старатели еще подъедут… Говорят, медведь их водилу задрал, одно мясо осталось, их уазик нашли перевернутый, а женщину ихнюю нашли на Козлиной опушке… Мертвую. Гниет уже вовсю… Ходят, разбираются… что там случилось… наш участковый уже там, а сколько еще милиции понаедет, даже с района… Так что ты …
— Да я то знаю, что делать… может и кого-нибудь да спасем… лишь бы Бог помог, — последние слова врач произнес уже на ходу, устремляясь вслед за санитарами…
Еще через час народ разошелся. Остался лишь сторож Тимофей, да его сосед хромой Семен. Дармовые сигаретки Тимофеевские покурить хотелось…
— Медведь то тот говорят с Михайловских лесов, то ушел… его там искали охотники, а он к нам припер… вот ведь дела какие… Весь совхоз наш на уши поставили! Всю технику бросили их искать. Народ с работы поснимали… Всех взрослых послали Ивана то искать… А он по лесу ходил… и медведь за ним… Тот самый. Шатун, однако. Проснулся и задрал своего лесника то… а с чего это он в наши края потащился, так то никто не поймет! По пути и убил водилу геолога… А как это он сделал — не понимаю, — пересказывал услышанное из разных источников хромой Семен в благодарность за сигарету, а может, повезет, так сторож еще и спирту медицинского капнет. Нет уходить пока отсюда рано! Тимофей тот еще курок. Не может быть, чтобы у сторожа больницы да спирта не было! Знающие люди поговаривали, что подворовывает он спирт однако…
Но, наполненную надеждами идиллию, прервал санитар — практикант Леша из городского медучилища, выскочивший из здания больницы:
— Дядя Тимофей открывай морг, сейчас клиента подкинем!
— Кто преставился то …?! Девчонка или Ванька?
Но затем, он увидел лица односельчан, их встревоженные лица. Кто-то перехватил у него сверток с ребенком. Кто-то совал ему под нос термос с дымящейся жидкостью. Кто-то что-то назойливо расспрашивал у него. Но ему не было до них дела… Сначала он не хотел отдавать ребенка, но к нему подошла одна из женщин совхоза, и ласково глядя ему в глаза, говоря ему что-то успокаивающее, мягко перехватила таки ребенка из его рук. Краем уха он лишь услышал:
— Господи, да она же не жива…
Но он и сам себя чувствовал мертвым. Он чувствовал, как угасают его силы, как сердце его стучит все медленнее и медленнее, как меркнет свет в его глазах, как все холоднее и холоднее ему, несмотря на то, что кто-то укрыл его шерстяным одеялом.
Его подняли. Крепкие, осторожные мужские руки приняли и перевалили его тело через борт машины. Положили на лавку. В кузове темновато. Много народа. Затем, перед тем как окончательно закрыть глаза, он увидел перед собой знакомое лицо, где-то он его точно видел, а ну да — Захар. Тот смотрит на него внимательно, в глазах тревога. Да ты не бойся Захар. Ты не виноват… ты молодец… А я весь вышел… Ты уж прости. А напоследок, он увидел родные, черные глаза, пристально, неотрывно и настороженно смотрящие на него… Она сидела, сжавшись в комок, в самом углу крытого кузова. Ни один мускул не дрогнул на ее еще юном лице. Его губы движутся, но звука нет — легкие не подают воздуха в голосовые мембраны… Он отвернулся. А затем, в его глазах погас свет …
Спустя час ГАЗ остановился у самых ворот одноэтажной сельской больницы. У крыльца уже толпилась масса зевак — бабы да старики. Машину уже ждали, совхозный врач стоял на крыльце и курил. Подбежал к машине, когда из нее стали выгружать два тела — одно большое, завернутое в одеяло, и другое совсем маленькое, глубоко запрятанное в недрах огромной лесорубовской фуфайки.
— В реанимацию быстро, — скомандовал он находившимся тут же санитарам с носилками. Про себя подумал — какая к черту реанимация, комната с перегородкой, да кислородная подушка. Пока тела перекладывали на носилки, обратился к мужикам, привезшим Ивана и девочку:
— Где нашли то?
— Да по дороге шел, где поворот на карьер…
— Что с ними стряслось, не говорил?
— Ничего, только глаза таращил, а потом взял да …
Кто сказал врачу:
— Не поймешь, дышат ли они, или нет, и малютка того, как дерево… кажись, мертвы оба…
— Ничего, там разберемся, кого нибудь да вытащим… жаль только техника не та…
— А ты скажи, какую технику тебе надо… у нас в МТС все собрать можно…
Но никто не засмеялся шутке. К врачу, откуда ни возьмись, подошел Захар. Отвел в сторону. Все эти дни не брился, щетина торчит во все стороны как иглы у ежа. Трезвый, хмурый, серьезный:
— К тебе геологи-старатели еще подъедут… Говорят, медведь их водилу задрал, одно мясо осталось, их уазик нашли перевернутый, а женщину ихнюю нашли на Козлиной опушке… Мертвую. Гниет уже вовсю… Ходят, разбираются… что там случилось… наш участковый уже там, а сколько еще милиции понаедет, даже с района… Так что ты …
— Да я то знаю, что делать… может и кого-нибудь да спасем… лишь бы Бог помог, — последние слова врач произнес уже на ходу, устремляясь вслед за санитарами…
Еще через час народ разошелся. Остался лишь сторож Тимофей, да его сосед хромой Семен. Дармовые сигаретки Тимофеевские покурить хотелось…
— Медведь то тот говорят с Михайловских лесов, то ушел… его там искали охотники, а он к нам припер… вот ведь дела какие… Весь совхоз наш на уши поставили! Всю технику бросили их искать. Народ с работы поснимали… Всех взрослых послали Ивана то искать… А он по лесу ходил… и медведь за ним… Тот самый. Шатун, однако. Проснулся и задрал своего лесника то… а с чего это он в наши края потащился, так то никто не поймет! По пути и убил водилу геолога… А как это он сделал — не понимаю, — пересказывал услышанное из разных источников хромой Семен в благодарность за сигарету, а может, повезет, так сторож еще и спирту медицинского капнет. Нет уходить пока отсюда рано! Тимофей тот еще курок. Не может быть, чтобы у сторожа больницы да спирта не было! Знающие люди поговаривали, что подворовывает он спирт однако…
Но, наполненную надеждами идиллию, прервал санитар — практикант Леша из городского медучилища, выскочивший из здания больницы:
— Дядя Тимофей открывай морг, сейчас клиента подкинем!
— Кто преставился то …?! Девчонка или Ванька?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 39 из 40
