Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
149 мин, 13 сек 15931
— Кто тут! А ну выходи! Ружье у меня! — крикнул Иван невидимому существу. Но вместо крика вышел сплошной хрип и шипение — словно воздух из трубы выпустили. Лягнул по двери — может свет войдет вовнутрь, и тогда видно будет — кто в избе, но на улице царствовала такая же тьма, как и внутри избы, лишь ветер, с едва слышимым завыванием, рвался вовнутрь
Ответа не было. Его глаза впивались в темноту, но безрезультатно. Не спуская глаз с черной пустоты избы, он присел, пошарил рукой в рюкзачке и облегченно вздохнул — еще одна коробка спичек, которую он всегда носил в рюкзаке «на всякий случай» была на месте.
Перекрестившись, он зажег спичку. Слабый, приглушенный звук раздался снова, но спичка уже догорела. Он зажег еще одну.
Пламя умерло, обжигая напоследок его пальцы. Спички горели одна за другой, но яснее картина не стала. Он увидел наполовину оплывший огарок свечи на пыльном, замусоренном подоконнике. Зажег свечу. При тусклом, пляшущем пламени свечи, он сперва увидел свою тень на стене, затем серые, могильные очертания печки в углу. Подалее от нее — кровать у угла, дальше… Стоп! Его взгляд вернулся к кровати. В тусклом свете свечи, он увидел нечто, лежащее на кровати! Какая-то сила заставляла его, вопреки его воле, вглядываться в то, что лежало перед ним. Продолговатое, серое в полумраке. Закрытое бесформенной горкой тряпья. Сантиметр за сантиметром, Иван приблизился к кровати и в этот момент, его как молнией ударил ужас. То, что он увидел, повергло его в шок и превратило его на время в дерево. На кровати неподвижно лежало человеческое тело. При слабом и дрожащем свете, он смог сначала разобрать только общие черты лица лежащего — сероватое пятно, тонущее во мраке комнаты, нос, вздернутый к потолку. Иван стоял полностью обездвиженный зрелищем, он закрыл глаза, а крик ужаса застрял где-то в глубине его глотки. Но внезапно он вспомнил, что в его руках ружье, и его ужас слегка отступил. Он открыл глаза, в тайне надеясь, что видение исчезнет. Но тело продолжало лежать на кровати.
— Эй ты! Что у тебя там? — хрипло выкрикнул он в темноту, прилагая неимоверные усилия, чтобы прийти в себя и одновременно, отступая на пару шагов назад, на более открытое место, в страхе окидывая взглядом остальное пространство избы, — не припрятано ли еще чего подобного по углам избы?
Тело на кровати так и не пошевелилось. Но зато, в ответ раздался слабый неясный шум. Как шепот, как журчание ручья. Тихий. Хриплый. Затем, спустя минуту, шум затих
Борясь с охватившей его паникой, он медленно, держа в одной руке ружье, а в другой свечу, снова подошел к кровати. Посветил свечой вплотную к телу. Оно так и не шевельнулось. Приглядевшись, он понял, что перед ним женщина. Или, была ею. Длинноватый, узкий нос, длинные темные волосы. По комплекции худощавая, почти как подросток. Она лежала как окаменевшая. Голова запрокинута под небольшим углом. Закрытые глаза устремлены в потолок, руки широко раскинуты по сторонам. Нижняя часть тела под одеялом. Ее рот полуоткрыт в жуткой застывшей гримасе, слегка обнажая желтоватые в тусклом свете свечи зубы. Иван медленно, все еще не веря своим глазам, гоня прочь страшные мысли, посветил свечой вдоль всего ее тела, обследуя его взглядом с головы до ног. Он тихо положил ружье на пол. Свободной рукой, он трогал ее тело, ее голову, ноги, исследуя ее, стараясь найти какие либо признаки жизни в ней, и когда он полностью осознал, в чем причина ее неподвижности, он не смог сдержать крика. Женщина лежащая перед ним была мертва. Уже холодная и окоченевшая. От нее исходил еще очень слабый, но уже уловимый запах разложения. Свеча выпала из его рук. Не в силах совладать с собой, он, шатаясь, подошел к подоконнику и долго и натужно блевал. Тот шум, который он поднял, вызвал новую серию тех самых непонятных, но уже знакомых ему звуков. Но что самое страшное — эти звуки шли именно от мертвого тела!!! Судорожными движениями он снова зажег свечу. Ружье осталось на полу рядом с кроватью. Готовый ко всему, медленно, он подошел к лежащей женщине. Она все так же лежала неподвижно, одеревеневшая в своей последней позе. Так и есть — она мертва, он вновь, медленно провел свечой вдоль ее тела, не сводя с нее цепкого взгляда, пока, наконец, он не увидел источник того неясного слабого шума — у самых ног женщины, у ее ступней, лежал какой-то темный ворох тряпья. От этой кучки шел какой-то сладковатый, мимолетный и до боли знакомый, но давно забытый запах, природу которого, он все еще не мог точно определить. Пересилив страх, дрожащей рукой, одну за другой, он стащил тряпки и оттого, что увидел, по всему его телу прошла волна ужаса и жалости. Из его груди вырвался возглас:
«Бог ты мой!»
Ответа не было. Его глаза впивались в темноту, но безрезультатно. Не спуская глаз с черной пустоты избы, он присел, пошарил рукой в рюкзачке и облегченно вздохнул — еще одна коробка спичек, которую он всегда носил в рюкзаке «на всякий случай» была на месте.
Перекрестившись, он зажег спичку. Слабый, приглушенный звук раздался снова, но спичка уже догорела. Он зажег еще одну.
Пламя умерло, обжигая напоследок его пальцы. Спички горели одна за другой, но яснее картина не стала. Он увидел наполовину оплывший огарок свечи на пыльном, замусоренном подоконнике. Зажег свечу. При тусклом, пляшущем пламени свечи, он сперва увидел свою тень на стене, затем серые, могильные очертания печки в углу. Подалее от нее — кровать у угла, дальше… Стоп! Его взгляд вернулся к кровати. В тусклом свете свечи, он увидел нечто, лежащее на кровати! Какая-то сила заставляла его, вопреки его воле, вглядываться в то, что лежало перед ним. Продолговатое, серое в полумраке. Закрытое бесформенной горкой тряпья. Сантиметр за сантиметром, Иван приблизился к кровати и в этот момент, его как молнией ударил ужас. То, что он увидел, повергло его в шок и превратило его на время в дерево. На кровати неподвижно лежало человеческое тело. При слабом и дрожащем свете, он смог сначала разобрать только общие черты лица лежащего — сероватое пятно, тонущее во мраке комнаты, нос, вздернутый к потолку. Иван стоял полностью обездвиженный зрелищем, он закрыл глаза, а крик ужаса застрял где-то в глубине его глотки. Но внезапно он вспомнил, что в его руках ружье, и его ужас слегка отступил. Он открыл глаза, в тайне надеясь, что видение исчезнет. Но тело продолжало лежать на кровати.
— Эй ты! Что у тебя там? — хрипло выкрикнул он в темноту, прилагая неимоверные усилия, чтобы прийти в себя и одновременно, отступая на пару шагов назад, на более открытое место, в страхе окидывая взглядом остальное пространство избы, — не припрятано ли еще чего подобного по углам избы?
Тело на кровати так и не пошевелилось. Но зато, в ответ раздался слабый неясный шум. Как шепот, как журчание ручья. Тихий. Хриплый. Затем, спустя минуту, шум затих
Борясь с охватившей его паникой, он медленно, держа в одной руке ружье, а в другой свечу, снова подошел к кровати. Посветил свечой вплотную к телу. Оно так и не шевельнулось. Приглядевшись, он понял, что перед ним женщина. Или, была ею. Длинноватый, узкий нос, длинные темные волосы. По комплекции худощавая, почти как подросток. Она лежала как окаменевшая. Голова запрокинута под небольшим углом. Закрытые глаза устремлены в потолок, руки широко раскинуты по сторонам. Нижняя часть тела под одеялом. Ее рот полуоткрыт в жуткой застывшей гримасе, слегка обнажая желтоватые в тусклом свете свечи зубы. Иван медленно, все еще не веря своим глазам, гоня прочь страшные мысли, посветил свечой вдоль всего ее тела, обследуя его взглядом с головы до ног. Он тихо положил ружье на пол. Свободной рукой, он трогал ее тело, ее голову, ноги, исследуя ее, стараясь найти какие либо признаки жизни в ней, и когда он полностью осознал, в чем причина ее неподвижности, он не смог сдержать крика. Женщина лежащая перед ним была мертва. Уже холодная и окоченевшая. От нее исходил еще очень слабый, но уже уловимый запах разложения. Свеча выпала из его рук. Не в силах совладать с собой, он, шатаясь, подошел к подоконнику и долго и натужно блевал. Тот шум, который он поднял, вызвал новую серию тех самых непонятных, но уже знакомых ему звуков. Но что самое страшное — эти звуки шли именно от мертвого тела!!! Судорожными движениями он снова зажег свечу. Ружье осталось на полу рядом с кроватью. Готовый ко всему, медленно, он подошел к лежащей женщине. Она все так же лежала неподвижно, одеревеневшая в своей последней позе. Так и есть — она мертва, он вновь, медленно провел свечой вдоль ее тела, не сводя с нее цепкого взгляда, пока, наконец, он не увидел источник того неясного слабого шума — у самых ног женщины, у ее ступней, лежал какой-то темный ворох тряпья. От этой кучки шел какой-то сладковатый, мимолетный и до боли знакомый, но давно забытый запах, природу которого, он все еще не мог точно определить. Пересилив страх, дрожащей рукой, одну за другой, он стащил тряпки и оттого, что увидел, по всему его телу прошла волна ужаса и жалости. Из его груди вырвался возглас:
«Бог ты мой!»
Страница 8 из 40
