Рыбка моя

Очнулась девушка лишь на платформе, когда сбоку услышала грубый мужской голос:

— Куда несёшься? Совсем сдурела?

«Кажется, спасена», — подумала Кира, вздыхая с облегчением.

Но тут же ей пришла в голову мысль: а что если обрадовалась рано? Вдруг эта рыба караулит её совсем рядышком? Вдруг она сейчас ползает под платформой и в следующую минуту как взлетит. Напуганная, Кира со скоростью ветра полетела вперёд, в сторону билетных касс. Забежала в здание вокзальчика.

До отправления электрички оставалось ещё довольно времени, но выходить Кира больше не решалась. И не вышла бы, даже если бы её оттуда стали гнать в шею. Сейчас это маленькое непрочное здание казалось ей чуть ли не единственным безопасным местом во всей Балашихе. Сюда (по крайней мере, ей хотелось на это надеяться) рыба-то уж точно не залезет.

— Простите, Вы в Балашихе живёте? — спросила Кира у женщины в зелёном пальто, которая неспешно разгуливала у касс, явно располагая свободным временем и желанием как можно скорее сесть в электричку.

— Да, — ответила она. — А что?

— Что у вас в парке за рыбина?

— Какая ещё рыбина? Там, насколько я знаю, рыба давно уже не водится.

— Ну, такая большая. Она только что съела человека. Я видела.

— Поменьше надо курить всякую гадость, — назидательно произнесла в ответ собеседница.

«Но я вообще не курю», — хотела было сказать Кира, но женщина уже вышла на улицу.

— А Вы знаете про рыбу? — спросила девушка кассиршу.

— Какую рыбу?… Знаете, девушка, до такого я ещё не напивалась.

Третья попытка — расспросить про речное чудовище у стоявшего поблизости парня, тоже не увенчалась успехом. С улыбкой на устах молодой человек заметил, что не стоит слишком увлекаться просмотром голливудских ужастиков, а то реально может крышу снести.

«Да что же с ними такое?» — девушка была крайне озадачена.

Больше она не пыталась ничего выяснить у местных жителей — так и просидела молча до того момента, как двери электрички гостеприимно распахнулись.

Ни о чём другом, кроме как о случившемся сегодня и о неадекватной реакции балашихинцев, девушка думать не могла. Неужели они реально не знают, что происходит у них под носом? Людей едят прямо в парке, а они ничего не знаю, не ведают. Может, чудище появилось здесь совсем недавно — и поэтому его просто не успели заметить? Или, может, балашихинцы всё знают, но молчат? Но почему? Боятся, что их сочтут сумасшедшими? Или эта зверюга их так запугала, что они не смеют и рта раскрыть? А может, именно эти люди какие-то изолированные, не знают того, что известно многим? Странно.

Всю дорогу от Балашихи до Реутова, а затем и от Реутова до Железнодорожного девушка пыталась найти ответ на этот вопрос. Но тщетно. Добравшись, наконец, до дома, она включила компьютер, набрала в Яндексе «Балашиха». Программа ответила ей множеством ссылок. Но ни одного упоминания про чудо-рыбу нигде не было.

Зато было сообщение, которое сразу же насторожило Киру. В тамбуре одной из пригородных электричек двух подростков поймали за курением гашиша.

«Может, в моей тоже что-то курили, — подумала девушка. — А я надышалась — потому и мерещилось всякое».

Целую неделю после этого Кира втайне ждала, что Виктор позвонит, станет оправдываться, почему не пришёл. Тогда-то она и выскажет ему всё, что думает. Но Виктор не звонил.

«Наверное, и в самом деле морочил голову», — думалось Кире.

Впрочем, к своему удивлению, она не сильно расстраивалась. Может, это и к лучшему, что не успела влюбиться в него без памяти до того, как выяснилось, какой он несерьёзный человек. Ну да ладно — баба с возу, как говорится…

Кроме того, лучшей подруги Ани в субботу исполнялось ровно двадцать лет. Заботы о том, что подарить и как одеться заставили почти забыть и о Викторе, и о померещившейся рыбе.

Ладно, подарок Кира уже купила. Теперь надо бы погладить платье.

Но вот неприятность! Горячий утюг, случайно задетый рукой, как раз расправляющей марлю, падает на самый «живот» платья. С дымом и шипением тонкая ткань прилипает к нему намертво. Единственное приличное платье оказывается безнадёжно испорчено. Остаётся только словесно«печь блины» и ругать судьбу за такую досадную неудачу.

«И чё делать?» — возникает в мозгу совершенно резонный вопрос.

— Ой, Насть, привет, — слышится из прихожей голос забежавшей к маме в гости соседки со второго этажа.

— Привет, Кать, — отвечает ей мама.

— Здрасте, тёть Кать, — вышла из комнаты Кира поздороваться с соседкой.

— Привет, Кира. Ну, как дела? Не болеете?

— Да вот, платье сожгла, — пожаловалась ей Кира. — Теперь не знаю, в чём к подруге на день рождения идти.

— А ты Светочкино возьми. У неё их столько.

— Да нет, спасибо.

— Да бери, не стесняйся. Пойдём, выберешь. Возьмёшь, гляди, найдётся Светочка, — с этими словами соседка горько вздохнула.

Света — дочь тёти Кати, была лет на семь старше Киры. Девушки никогда не были закадычными подругами, так — привет, пока. Ни одна, ни другая, как-то не стремились к более тесному общению — и разница в возрасте сказывалась, да и Кира была о Свете невысокого мнения.