Рыжая и прекрасная

Финал Гран-При. Виктор с золотой медалью и белоснежным оскалом — привычное зрелище. Собственные ноги подкашивались ровно до момента мягкого поцелуя в нос и шёпотка в ухо: «А вся сборная думает, что мы спим!»

Дошло, что ли, только? А вы, оказывается, господин Никифоров, еще больший затупок, чем блондинки в анекдотах про блондинок. Хотя если теория, согласно которой вместе с убывающим градиентом цвета волос уменьшается и количество серого вещества, верна, то и объяснять тут нечего.

Милка запорола лутц в каскаде и уступила первое место американке. Ведякина вообще пролетела настолько мимо пьедестала, что Мила даже не сомневалась, что и из группы, если не из сборной, полетит она примерно так же. Дядя Яша терпением не отличался.

А потом Виктор исчез. После банкета. Пропали паспорт, кошелек, рюкзак и он сам. Будто корова слизала. Трубку не брал. Ровный автоматический голос сообщал, что абонент вне зоны доступа. Через сутки сподобился прислать фотку в сообщении, что приземлился вместе со швейцарцем в каком-то европейском аэропорту и что Яков Самойлович может не беспокоиться сильно — Витя «только на недельку и вернется к национальным».

И с того дня ничем вы больше Милу не напугаете. Самое страшное она уже видела — собственного тренера, готового на убийство, достойное лучших концлагерных традиций.

В ту неделю в голове у Милы что-то переменилось. Возможно, что произошло такое особое перемыкание, когда ты от детской непосредственности и глупости отходишь в сторону и начинаешь осознавать ситуации каким-то задним взрослым умом.

Она окинула широким взглядом пережитый год: первое взрослое золото, окончание школы, поступление, Виктора, развод родителей осенью, — и как-то стало тяжело, как после переедания. Вроде бы, всё у неё было лучше-то и не придумаешь. Подумаешь, горе какое, отец нашел для себя кого получше, но все мы взрослые люди, все мы понимаем, как оно происходит. Это он перед Милкой так оправдывался, только Милке в тот момент от обиды за мать и за себя хотелось ему виноватую улыбку с лица коньком стесать.

Яков перманентно орал. Но это не пугало уже очень давно. Примерно полгода как.

В тот день она Виктору в плечо ревела про чёртов лутц и про дядь Яшу, который чуть что — вопит, как потерпевший. Виктор тогда рассмеялся ласково и, как дурочке, тихо объяснил, что и на нём Яков тоже замечательно отводит душу, и только поэтому Виктору на шею валятся его медали. Наоборот, бояться нужно начинать, когда тренер тебя игнорирует, а уж если орёт, то всё в порядке. Он переживает за тебя. Он на тебя работает.

Милка кивала. Удивлялась, как сама до этого не додумалась.

На самом деле Виктор научил ее многому. Плюс выдал к комплекту ключей от квартиры комплект ключей от арены. Личный. Но попросил не злоупотреблять. Они как-то приходили туда вдвоём. Мила полтора часа взгляд отвести не могла от одного ледового волшебника, от эльфа своего и глупой Северной Авроры, а потом ещё полчаса целовала его у борта.

Сейчас она была там одна, просто в полутьме нарезала круги не хуже шортрековцев. Паршиво ей было. Одиноко. Еще и собака умерла. Викторова. На передержке, пока они ФГП откатывали. Хотя, дай бог, пуделиха пожила на славу. Двадцать два года. Столько же, сколько и Виктору.

Накручивала себя, накручивала, а потом разогналась и свято уверовала, что прыгнет четверной тулуп, который у Виктора с закрытыми глазами получался. Конечно, не прыгнула. Шваркнулась на жопу.

— Эй, ну я же говорил не прыгать в темноте! Только для отработки хореографии!

Голос родной, знакомый. Мила прищурилась, продолжая отмораживать задницу, сидя на льду в тонких брюках. За бортом мелькала тень, остановилась, сложила локти на борт. Парень. Ну, мужик. Коротко стриженный и белобрысый. Не помнила Милка в своем окружении таких мужиков. Белобрысый-то был один, но только он Рапунцель, а этот… Хотя голос!

— Явился.

— Привет!

— Пошел ты!

Встала, поехала дальше. Работать, Бабичева, работать! Потом будешь думать.

— Я тебя искал. В общаге — нет. Дома — нет. Если бы не Ведякина, то и не догадался бы сюда прийти.

— Поклон Светке до земли.

— Ну прости меня. Знаю, что должен был предупредить.

— Никому ты ничего не должен. Захотел смотаться с Крисом. И ради бога, развлекался бы дальше. Чего припёрся назад-то?! — под конец заорала. Да уж, ледяной королевой точно Милке не быть. Не зря, когда она летом заикнулась про эту тему для программ, что Виктор, что Яков забраковали с полуслова. Зато Никифоров потом принес ей мультик про княжну Анастасию. И вот, родилась рыжая Настенька на льду.

Эхо гулко прокатилось по стенам. Виктор изогнул губы в грустной улыбке, опустил голову, спрятался за челкой. За кривой. Хотя асимметрия ему вроде бы шла. Молчал. Без проблем, раз он молчал, то Мила будет говорить!