Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
108 мин, 12 сек 3972
— Октавия, — осенило Мерфи, так что последний вопрос пролетел мимо. — Она же с Индрой.
Джексон развел руками.
Ну да, если маленькая самурайка захочет навести мосты, Белла можно не ждать. Может, оно и к лучшему. Он как-нибудь переживет ночевку в одиночестве, а вот Беллу с сестрицей точно надо выяснить отношения. Лишь бы это было единственной причиной, по которой он не вернется.
Джексон ушел, а мысли остались. Надеяться на то, что все дело в Октавии — здорово, но оптимизм не всегда себя оправдывает. Когда они все расставались, настрой у нее был не менее враждебный, чем у землян, кто знает, не будет ли она в первых рядах требовать голову Белла за своего Линкольна. Насколько Мерфи успел ее узнать — память у нее была хорошая, а способность прощать не то чтобы отсутствовала, но могла упереться. Упертость — это фамильная черта Блейков, судя по всему.
Заняться было нечем, так что он решил поставить эксперимент и натянуть одежду самостоятельно. Именно в момент особенно тяжелой борьбы с штанинами и непослушными бревнами в виде его собственных ног внезапно включилась рация.
— Джон, ты не спишь?
Голос Беллами, чуть искаженный радио, заставил вздрогнуть, вцепиться в черную коробочку и порадоваться, что Беллами не слышит этого вздоха облегчения, который вырвался у него вместо очередного чертыхания в адрес штанов.
— Нет, — коротко отозвался он, нажав кнопку. — Ты в порядке?
— Это был мой вопрос, — чуть удивленно сказал Белл после короткой паузы. — Но да, конечно. А у тебя как?
— Нормально.
Не рассказывать же ему про одевание. Наверняка он не один там слушает.
— Тебе нужно что-нибудь?
Задолбали его с этим вопросом.
— Белл, у меня есть язык и кнопочка под руками, будет что-нибудь нужно — я всех на уши поставлю, ты же знаешь.
— Да, знаю, потому и интересуюсь.
Сарказм? И правда, у него все в порядке.
— Тебя не ждать?
Тьфу, звучит как-то… как мама отца спрашивала, когда он на работе задерживался.
Воспоминание, впервые за долгое время всплывшее в голове, внезапно не вызвало горечи, как раньше. Просто ассоциация, заставившая даже слегка улыбнуться.
— Ага, — чуть удивился Беллами такой прозорливости. — Справишься до утра?
А что с ним будет. Штаны вот только надеть бы.
— Конечно. — И все-таки дурацкий червяк тревоги грыз где-то глубоко. — У тебя точно все нормально?
— Да. Я вернусь завтра, хорошо?
— О'кей. Тогда до завтра, — сказал Мерфи на одном дыхании и выключил рацию.
На душевном подъеме, вызванном этим разговором, одевание закончилось удивительно быстро, и отрубился Мерфи с чувством выполненного долга и чистой совестью.
— Доброе утро!
Ну что ж, и на том спасибо, что хоть пришел, да еще и в хорошем настроении. Значит, голову его ни Октавия, ни Индра не хотят.
Беллами носился по каюте, как укушенный, словно стремился переделать все обычные утренние дела втрое быстрее. Наверное, так и было.
— Я ненадолго. Принес вот завтрак, воду, вернул твою одежду…
— Поделиться радостью не хочешь? — перебил его Мерфи.
— Ага, сейчас! — сверкнул своей неподражаемой улыбкой, подхватил агрегат для использования в невесомости и выскочил наружу.
Вчерашнее чувство покоя, вернувшееся было после разговора по рации и сопровождавшее Мерфи весь ночной сон, улетучилось, как не было.
Белл спешил к сестре. И это было здорово, конечно. У него как крылья выросли, и улыбка стала прежней. Мерфи после возвращения из Полиса видел такую всего один раз. А сейчас Белл сиял, как вымытая фара джипа, без перерыва. Значит, у них все наладилось. Или на пути к тому.
Хорошо, что у Мерфи теперь есть «гордость» Вика. Кстати, надо его нормально поблагодарить. И вообще пора как-то осваиваться в пространстве. Нельзя же вечно сидеть в этой каюте. Тем более, что если Октавия решит вернуться — ей надо будет где-то жить. Логично было бы ей захотеть вернуться к брату…
Когда Беллами прибежал обратно, он застал Мерфи примеряющимся к сиденью кресла. Тот никак не мог определиться с опорой — чтобы перенести вес тела с кровати в кресло, нужно было найти промежуточное положение. Не прыгать же с размаху. Тем более что прыгать Мерфи мог только одним способом — падая.
Беллами несколько секунд созерцал эти приготовления, потом шагнул вперед и решительно сказал:
— Давай помогу. Успеешь еще покалечиться, когда будет больше времени.
Отказываться Мерфи не стал. Хотя это «кончай ползать, я спешу» его слегка задело. Слегка. И так же понятно, что Белл спешит. И конечно, он не может бросить калеку в таком неопределенном положении.
Поэтому он позволил Беллами почти перенести его с кровати в кресло и, когда тот отступил на шаг в сторону, упрямо повторил:
— Так поделишься?
— Ты ж знаешь уже, — улыбнулся Беллами еще шире, хотя казалось, что это невозможно. — Октавия пришла вместе с делегацией трикру. Она захотела поговорить…
— И как прошла встреча века?
— Ну, она перестала делать вид, что я ей никто, — как-то уклончиво ответил Беллами.
— А что нужно трикру?
Джексон развел руками.
Ну да, если маленькая самурайка захочет навести мосты, Белла можно не ждать. Может, оно и к лучшему. Он как-нибудь переживет ночевку в одиночестве, а вот Беллу с сестрицей точно надо выяснить отношения. Лишь бы это было единственной причиной, по которой он не вернется.
Джексон ушел, а мысли остались. Надеяться на то, что все дело в Октавии — здорово, но оптимизм не всегда себя оправдывает. Когда они все расставались, настрой у нее был не менее враждебный, чем у землян, кто знает, не будет ли она в первых рядах требовать голову Белла за своего Линкольна. Насколько Мерфи успел ее узнать — память у нее была хорошая, а способность прощать не то чтобы отсутствовала, но могла упереться. Упертость — это фамильная черта Блейков, судя по всему.
Заняться было нечем, так что он решил поставить эксперимент и натянуть одежду самостоятельно. Именно в момент особенно тяжелой борьбы с штанинами и непослушными бревнами в виде его собственных ног внезапно включилась рация.
— Джон, ты не спишь?
Голос Беллами, чуть искаженный радио, заставил вздрогнуть, вцепиться в черную коробочку и порадоваться, что Беллами не слышит этого вздоха облегчения, который вырвался у него вместо очередного чертыхания в адрес штанов.
— Нет, — коротко отозвался он, нажав кнопку. — Ты в порядке?
— Это был мой вопрос, — чуть удивленно сказал Белл после короткой паузы. — Но да, конечно. А у тебя как?
— Нормально.
Не рассказывать же ему про одевание. Наверняка он не один там слушает.
— Тебе нужно что-нибудь?
Задолбали его с этим вопросом.
— Белл, у меня есть язык и кнопочка под руками, будет что-нибудь нужно — я всех на уши поставлю, ты же знаешь.
— Да, знаю, потому и интересуюсь.
Сарказм? И правда, у него все в порядке.
— Тебя не ждать?
Тьфу, звучит как-то… как мама отца спрашивала, когда он на работе задерживался.
Воспоминание, впервые за долгое время всплывшее в голове, внезапно не вызвало горечи, как раньше. Просто ассоциация, заставившая даже слегка улыбнуться.
— Ага, — чуть удивился Беллами такой прозорливости. — Справишься до утра?
А что с ним будет. Штаны вот только надеть бы.
— Конечно. — И все-таки дурацкий червяк тревоги грыз где-то глубоко. — У тебя точно все нормально?
— Да. Я вернусь завтра, хорошо?
— О'кей. Тогда до завтра, — сказал Мерфи на одном дыхании и выключил рацию.
На душевном подъеме, вызванном этим разговором, одевание закончилось удивительно быстро, и отрубился Мерфи с чувством выполненного долга и чистой совестью.
Глава 3
Разбудил его бодрый голос Беллами:— Доброе утро!
Ну что ж, и на том спасибо, что хоть пришел, да еще и в хорошем настроении. Значит, голову его ни Октавия, ни Индра не хотят.
Беллами носился по каюте, как укушенный, словно стремился переделать все обычные утренние дела втрое быстрее. Наверное, так и было.
— Я ненадолго. Принес вот завтрак, воду, вернул твою одежду…
— Поделиться радостью не хочешь? — перебил его Мерфи.
— Ага, сейчас! — сверкнул своей неподражаемой улыбкой, подхватил агрегат для использования в невесомости и выскочил наружу.
Вчерашнее чувство покоя, вернувшееся было после разговора по рации и сопровождавшее Мерфи весь ночной сон, улетучилось, как не было.
Белл спешил к сестре. И это было здорово, конечно. У него как крылья выросли, и улыбка стала прежней. Мерфи после возвращения из Полиса видел такую всего один раз. А сейчас Белл сиял, как вымытая фара джипа, без перерыва. Значит, у них все наладилось. Или на пути к тому.
Хорошо, что у Мерфи теперь есть «гордость» Вика. Кстати, надо его нормально поблагодарить. И вообще пора как-то осваиваться в пространстве. Нельзя же вечно сидеть в этой каюте. Тем более, что если Октавия решит вернуться — ей надо будет где-то жить. Логично было бы ей захотеть вернуться к брату…
Когда Беллами прибежал обратно, он застал Мерфи примеряющимся к сиденью кресла. Тот никак не мог определиться с опорой — чтобы перенести вес тела с кровати в кресло, нужно было найти промежуточное положение. Не прыгать же с размаху. Тем более что прыгать Мерфи мог только одним способом — падая.
Беллами несколько секунд созерцал эти приготовления, потом шагнул вперед и решительно сказал:
— Давай помогу. Успеешь еще покалечиться, когда будет больше времени.
Отказываться Мерфи не стал. Хотя это «кончай ползать, я спешу» его слегка задело. Слегка. И так же понятно, что Белл спешит. И конечно, он не может бросить калеку в таком неопределенном положении.
Поэтому он позволил Беллами почти перенести его с кровати в кресло и, когда тот отступил на шаг в сторону, упрямо повторил:
— Так поделишься?
— Ты ж знаешь уже, — улыбнулся Беллами еще шире, хотя казалось, что это невозможно. — Октавия пришла вместе с делегацией трикру. Она захотела поговорить…
— И как прошла встреча века?
— Ну, она перестала делать вид, что я ей никто, — как-то уклончиво ответил Беллами.
— А что нужно трикру?
Страница 14 из 29
