Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
108 мин, 12 сек 3969
Беллами пришлось ему помочь. А потом теплые пальцы легли на окаменевшие плечи, так и не расслабившиеся от легких прикосновений во время мытья, осторожными, но сильными движениями разминая и поглаживая. Мерфи пришлось закусить губу, чтобы не издать ни звука — а их рвалось так много, что Беллу не стоило этого слушать: от грязных ругательств из-за боли в распускающихся под безжалостно заботливыми руками мышцах до блаженных идиотизмов в стиле постельных стонов «только не останавливайся!»
Когда руки Белла спустились ниже, мягко прошлись по пояснице, аккуратно обходя повязку, и снова поднялись наверх, он чуть не взвыл от разочарования — показалось, если бы тот не остановился, то и ноги что-нибудь ощутили бы, потому что такое невозможно не почувствовать… Почувствовало же все остальное. Включая то, что не должно было, но почувствовало и крайне однозначно отреагировало. Хорошо, что он лежал на животе, а то Белл его неправильно понял бы, наверное.
Это было слишком здорово. Настолько, что должно было что-то случиться, чтобы вернуть Мерфи на землю.
И оно случилось.
Стук в дверь заставил Беллами прерваться, а Мерфи все-таки издать звук, похожий на стон — можно подумать, ему часто бывало так хорошо, чтобы это стоило прекратить раньше, чем оно само закончилось.
— Я сейчас, — отрывисто бросил Белл, поднимаясь, и Мерфи показалось, что в его словах слышна не только виноватость, но и сожаление, будто ему и самому не хотелось останавливаться. Чушь-то какая.
Разговор у открытой двери Мерфи не слушал. Ему нужно было быстро сконцентрироваться и прийти в себя, чтобы когда Белл вернется, он был в норме и мог спокойно перевернуться и сесть.
— Джон, прости, я должен уйти, — вдруг сказал Беллами совсем рядом. — Ты сможешь побыть тут один… полчасика? Или нет… пожалуй, час. Я пришлю кого-нибудь, хочешь?
Интригующе. Ну что ж, зато не надо сейчас срочно приходить в себя.
— Иди, — коротко отозвался он, тупо глядя в подушку. — И не надо никого, ты что. Я просто посплю.
Да, после вот этого всего не хватало только «кого-нибудь» постороннего.
— Я оставил воду и обед рядом. Если что — рация у тебя, я на связи.
И Беллами выбежал так быстро, что Мерфи даже не успел ответить. Что-то случилось. Но не серьезное, а то он не извинялся бы, а сказал бы, что произошло.
Черт. И хорошо, что он ушел, и очень плохо.
Мерфи с трудом перевернулся на спину, устраиваясь на подушке. И правда, что ли, заснуть… На сегодня было достаточно приключений.
Слышал? Достаточно!
Организм у Мерфи был не менее упрямый, чем он сам, и если уж чего решил — не уймется, пока не сделает.
Ну, чего тебе нужно! Устал же, как собака. Чего тебе не лежится?! Чего ты хочешь?
И тут ему подумалось, что вообще-то надо сказать спасибо, что этой части его организма не лежится. По крайней мере, это значит, что с этим у него все в порядке, несмотря на отрубившиеся ноги. Спасибо можно говорить Беллами. Хотя звучит это немного двусмысленно.
Он был благодарен Беллу и за то, что хоть плечи больше не ломило, и можно было, наконец, расслабиться.
Воспоминания о бережных руках на его коже, о мягких поглаживаниях теплой губки, о том, как уверенно и почти нежно — пусть будет это слово, оно звучит правильнее всего — сильные пальцы спускались все ниже, заставили закусить губу, а рукой скользнуть под легкое одеяло. Нужно было только представить все это еще раз, и больше не думать о том, что звуки — это что-то неуместное. В конце концов, имеет он право на хоть что-то приятное на фоне полной задницы событий последней недели?
Через час Беллами не вернулся. И через полтора тоже. А потом забежал Джексон с дозой — сообщил, что следующая будет только завтра днем, если не станет хуже, и вообще с наркотой пора завязывать — и сказал, что в Аркадию пришла делегация трикру с Индрой во главе. Они впервые после событий в Полисе сами заявились с мирными переговорами, однако для их начала потребовали присутствия на встрече Беллами Блейка.
— Вот черт, — вырвалось у Мерфи.
И конечно, этот осел пошел. Ничего, что трикру могли потребовать его голову, не удовлетворившись смертью Пайка, ничего, что после всего, что за Беллом числилось, Совет мог и забыть об амнистии, ради вожделенного прочного мира.
— Не волнуйся, — заметил его состояние Джексон. — Они просто хотели говорить.
— Лекса тогда тоже просто поговорила с Кларк, — блин, зачем так вздрагивает голос, — а потом Финна пришлось зарезать, чтобы смерть была полегче…
— Если бы им была нужна месть, они пришли бы раньше, — резонно возразил Джексон, убирая инструменты в сумку. — Кстати, Беллами попросил тебе чистую одежду принести.
Он достал со дна сумки сверток, положил его на кровать в ногах и вдруг сказал:
— Кейн его не отдаст, если ты этого опасаешься. Они найдут другой путь. Но вообще я уверен, что это просто часть какого-нибудь ритуала.
— Не отдаст? — сарказма в голосе было столько, что на пятерых хватило бы.
— Нет, — а у Джексона было столько же убежденности. — Но я бы не рассчитывал, что Беллами вернется до утра. Тебе что-нибудь нужно?
Когда руки Белла спустились ниже, мягко прошлись по пояснице, аккуратно обходя повязку, и снова поднялись наверх, он чуть не взвыл от разочарования — показалось, если бы тот не остановился, то и ноги что-нибудь ощутили бы, потому что такое невозможно не почувствовать… Почувствовало же все остальное. Включая то, что не должно было, но почувствовало и крайне однозначно отреагировало. Хорошо, что он лежал на животе, а то Белл его неправильно понял бы, наверное.
Это было слишком здорово. Настолько, что должно было что-то случиться, чтобы вернуть Мерфи на землю.
И оно случилось.
Стук в дверь заставил Беллами прерваться, а Мерфи все-таки издать звук, похожий на стон — можно подумать, ему часто бывало так хорошо, чтобы это стоило прекратить раньше, чем оно само закончилось.
— Я сейчас, — отрывисто бросил Белл, поднимаясь, и Мерфи показалось, что в его словах слышна не только виноватость, но и сожаление, будто ему и самому не хотелось останавливаться. Чушь-то какая.
Разговор у открытой двери Мерфи не слушал. Ему нужно было быстро сконцентрироваться и прийти в себя, чтобы когда Белл вернется, он был в норме и мог спокойно перевернуться и сесть.
— Джон, прости, я должен уйти, — вдруг сказал Беллами совсем рядом. — Ты сможешь побыть тут один… полчасика? Или нет… пожалуй, час. Я пришлю кого-нибудь, хочешь?
Интригующе. Ну что ж, зато не надо сейчас срочно приходить в себя.
— Иди, — коротко отозвался он, тупо глядя в подушку. — И не надо никого, ты что. Я просто посплю.
Да, после вот этого всего не хватало только «кого-нибудь» постороннего.
— Я оставил воду и обед рядом. Если что — рация у тебя, я на связи.
И Беллами выбежал так быстро, что Мерфи даже не успел ответить. Что-то случилось. Но не серьезное, а то он не извинялся бы, а сказал бы, что произошло.
Черт. И хорошо, что он ушел, и очень плохо.
Мерфи с трудом перевернулся на спину, устраиваясь на подушке. И правда, что ли, заснуть… На сегодня было достаточно приключений.
Слышал? Достаточно!
Организм у Мерфи был не менее упрямый, чем он сам, и если уж чего решил — не уймется, пока не сделает.
Ну, чего тебе нужно! Устал же, как собака. Чего тебе не лежится?! Чего ты хочешь?
И тут ему подумалось, что вообще-то надо сказать спасибо, что этой части его организма не лежится. По крайней мере, это значит, что с этим у него все в порядке, несмотря на отрубившиеся ноги. Спасибо можно говорить Беллами. Хотя звучит это немного двусмысленно.
Он был благодарен Беллу и за то, что хоть плечи больше не ломило, и можно было, наконец, расслабиться.
Воспоминания о бережных руках на его коже, о мягких поглаживаниях теплой губки, о том, как уверенно и почти нежно — пусть будет это слово, оно звучит правильнее всего — сильные пальцы спускались все ниже, заставили закусить губу, а рукой скользнуть под легкое одеяло. Нужно было только представить все это еще раз, и больше не думать о том, что звуки — это что-то неуместное. В конце концов, имеет он право на хоть что-то приятное на фоне полной задницы событий последней недели?
Через час Беллами не вернулся. И через полтора тоже. А потом забежал Джексон с дозой — сообщил, что следующая будет только завтра днем, если не станет хуже, и вообще с наркотой пора завязывать — и сказал, что в Аркадию пришла делегация трикру с Индрой во главе. Они впервые после событий в Полисе сами заявились с мирными переговорами, однако для их начала потребовали присутствия на встрече Беллами Блейка.
— Вот черт, — вырвалось у Мерфи.
И конечно, этот осел пошел. Ничего, что трикру могли потребовать его голову, не удовлетворившись смертью Пайка, ничего, что после всего, что за Беллом числилось, Совет мог и забыть об амнистии, ради вожделенного прочного мира.
— Не волнуйся, — заметил его состояние Джексон. — Они просто хотели говорить.
— Лекса тогда тоже просто поговорила с Кларк, — блин, зачем так вздрагивает голос, — а потом Финна пришлось зарезать, чтобы смерть была полегче…
— Если бы им была нужна месть, они пришли бы раньше, — резонно возразил Джексон, убирая инструменты в сумку. — Кстати, Беллами попросил тебе чистую одежду принести.
Он достал со дна сумки сверток, положил его на кровать в ногах и вдруг сказал:
— Кейн его не отдаст, если ты этого опасаешься. Они найдут другой путь. Но вообще я уверен, что это просто часть какого-нибудь ритуала.
— Не отдаст? — сарказма в голосе было столько, что на пятерых хватило бы.
— Нет, — а у Джексона было столько же убежденности. — Но я бы не рассчитывал, что Беллами вернется до утра. Тебе что-нибудь нужно?
Страница 13 из 29
