Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
108 мин, 12 сек 3967
Все оказалось не так плохо. Мерфи решил, что деваться все равно некуда, а потому по старой народной мудрости надо расслабиться и получать удовольствие. Как ни странно, установка начала помогать еще на стадии раздевания. К тому же, Беллами был такой сосредоточенный, осторожный и даже… Мерфи побоялся и мысленно произнести это слово, но это было слово «нежный», — что никакого дискомфорта от нарушения того самого личного пространства он не ощутил. Решетка была холодной, но терпимо.
— Если хочешь, давай сам, — вдруг предложил Беллами.
Мерфи критически оценил расстояние до ведер и помотал головой:
— За рацией я так уже один раз полетал, спасибо. Нет, ну если тебе противно, то не я это предложил…
— Угомонись. Тогда просто лежи спокойно, ладно?
Беллами помог ему устроиться поудобнее, и решительно распаковал губку.
— Ты скажи, если что, я остановлюсь, — тихо сказал он.
— Слушай, кончай разводить церемонии, — поморщился Мерфи. — Что тут может быть «если что»? Давай уже, холодно, все-таки.
«Если что» было все и сразу, но Мерфи скорее откусил бы себе язык, чем попросил бы остановиться.
Мягкие, теплые, успокаивающие и тут же будоражащие прикосновения, тихий чуть запинающийся голос Белла, произносящий какую-то отвлекающую от неловкости ерунду, внезапно напомнивший то время в самом начале, когда Мерфи периодически не мог справиться с собой и не понимал, почему не отказывается идти туда, куда зовет этот бархатистый голос, почему так ловит каждое слово с этими уверенными и мягкими нотками одновременно.
Он закрыл глаза, потому что не хотел видеть, ему было достаточно ощущать и слышать, и этого-то было слишком много — это чувство покоя и защищенности, несмотря на то, что он лежал совершенно беспомощный и обнаженный под чужими руками. Чужими, впрочем, эти руки уже не воспринимались. Это те самые руки, которые помогали ему подниматься, ложиться, садиться, которые поддерживали его во время безрезультатных попыток стоять, которые обнимали, когда стало совсем тяжко…
— Перевернись, пожалуйста, — прервал его ощущения голос Белла.
Перевернуться он смог почти сам, и почему-то показалось, что на животе лежать менее удобно, зато более спокойно.
Теплая губка прошлась по спине, осторожно обегая наклеенную послеоперационную повязку, по ногам, ягодицам, вернулась к гудящим от усталости плечам. Хотелось попросить, чтобы не останавливался, чтобы надавил посильнее, чтобы размял комок мышц, зажатых после почти часа верчения колес, но наглости не хватило.
— Ты как каменный, — вдруг сказал Беллами. — Тебе плохо?
«Дурак, мне так хорошо, что лучше бы это никогда не заканчивалось».
— Все нормально, — отозвался Мерфи. — Ты скоро закончишь?
— Да собственно все. Тут вода осталась, а у меня мыло… хочешь, можно еще голову…
Белл говорил странно обрывочными фразами, но Мерфи понимал — смущается. Это ему, в общем-то, все равно в свое время было, а у Беллами, несмотря на отсутствие такта, рамки приличий все-таки более жесткие. То, что он вообще решился на все эти процедуры, говорит о том, что воняло от Мерфи и правда здорово.
— Давай.
— Перевернись снова на спину, а я второе ведро вниз подставлю.
И снова можно было лежать на спине, закрыв глаза, и ловить осторожные движения пальцев Белла в своих волосах, вперемешку с теплой водой. Если отключить мозг, можно было бы подумать, что не только ему это все было приятно.
— Вода закончилась, — виновато сказал Беллами. — Но вроде все.
Пришлось открывать глаза и возвращаться в реальность.
— Одежду я в стирку унесу, завтра утром должно высохнуть, — уже более уверенно заявил Беллами, помогая Мерфи завернуться в широкую простыню. — Ты же сможешь переночевать… эээ…
— Запросто, — помог ему Мерфи, не заставляя искать слово. — Спасибо.
Пока Беллами убирал последствия импровизированной ванны на дому, Мерфи, нахохлившись, сидел под одеялом и пытался все-таки размять одеревеневшие после прогулки руки. Ему это почти удалось.
— Я сейчас, только ведра унесу, я обещал вернуть, и в прачечную забегу, — сказал Беллами. — Есть хочешь? Могу в столовую заскочить.
— Возвращайся скорее, — сказал он. — Не надо больше ничего.
Беллами уже вышел за дверь, когда Мерфи осознал, что сказал нечто лишнее. Какая ему разница, когда тот вернется? И какая разница Беллу…
Вернулся Беллами и правда быстро, хотя судя по судкам и термосу, в столовую он таки заходил. Летал, что ли? Разложил обратно свою постель на высохшей решетке и вернулся к Мерфи.
— Я тут подумал, — сказал он и замолчал.
— Тебе понравилось? Это довольно интригующий процесс, — не удержался Мерфи, уж очень удобная была пауза.
— Ага. Повернись-ка.
— Чего?
— Можешь еще раз мне довериться сегодня?
Вопрос был неожиданный и обезоруживающий. Конечно, он мог. И конечно, не мог сказать это прямо.
— А это безопасно?
— Переворачивайся!
— Если хочешь, давай сам, — вдруг предложил Беллами.
Мерфи критически оценил расстояние до ведер и помотал головой:
— За рацией я так уже один раз полетал, спасибо. Нет, ну если тебе противно, то не я это предложил…
— Угомонись. Тогда просто лежи спокойно, ладно?
Беллами помог ему устроиться поудобнее, и решительно распаковал губку.
— Ты скажи, если что, я остановлюсь, — тихо сказал он.
— Слушай, кончай разводить церемонии, — поморщился Мерфи. — Что тут может быть «если что»? Давай уже, холодно, все-таки.
«Если что» было все и сразу, но Мерфи скорее откусил бы себе язык, чем попросил бы остановиться.
Мягкие, теплые, успокаивающие и тут же будоражащие прикосновения, тихий чуть запинающийся голос Белла, произносящий какую-то отвлекающую от неловкости ерунду, внезапно напомнивший то время в самом начале, когда Мерфи периодически не мог справиться с собой и не понимал, почему не отказывается идти туда, куда зовет этот бархатистый голос, почему так ловит каждое слово с этими уверенными и мягкими нотками одновременно.
Он закрыл глаза, потому что не хотел видеть, ему было достаточно ощущать и слышать, и этого-то было слишком много — это чувство покоя и защищенности, несмотря на то, что он лежал совершенно беспомощный и обнаженный под чужими руками. Чужими, впрочем, эти руки уже не воспринимались. Это те самые руки, которые помогали ему подниматься, ложиться, садиться, которые поддерживали его во время безрезультатных попыток стоять, которые обнимали, когда стало совсем тяжко…
— Перевернись, пожалуйста, — прервал его ощущения голос Белла.
Перевернуться он смог почти сам, и почему-то показалось, что на животе лежать менее удобно, зато более спокойно.
Теплая губка прошлась по спине, осторожно обегая наклеенную послеоперационную повязку, по ногам, ягодицам, вернулась к гудящим от усталости плечам. Хотелось попросить, чтобы не останавливался, чтобы надавил посильнее, чтобы размял комок мышц, зажатых после почти часа верчения колес, но наглости не хватило.
— Ты как каменный, — вдруг сказал Беллами. — Тебе плохо?
«Дурак, мне так хорошо, что лучше бы это никогда не заканчивалось».
— Все нормально, — отозвался Мерфи. — Ты скоро закончишь?
— Да собственно все. Тут вода осталась, а у меня мыло… хочешь, можно еще голову…
Белл говорил странно обрывочными фразами, но Мерфи понимал — смущается. Это ему, в общем-то, все равно в свое время было, а у Беллами, несмотря на отсутствие такта, рамки приличий все-таки более жесткие. То, что он вообще решился на все эти процедуры, говорит о том, что воняло от Мерфи и правда здорово.
— Давай.
— Перевернись снова на спину, а я второе ведро вниз подставлю.
И снова можно было лежать на спине, закрыв глаза, и ловить осторожные движения пальцев Белла в своих волосах, вперемешку с теплой водой. Если отключить мозг, можно было бы подумать, что не только ему это все было приятно.
— Вода закончилась, — виновато сказал Беллами. — Но вроде все.
Пришлось открывать глаза и возвращаться в реальность.
— Одежду я в стирку унесу, завтра утром должно высохнуть, — уже более уверенно заявил Беллами, помогая Мерфи завернуться в широкую простыню. — Ты же сможешь переночевать… эээ…
— Запросто, — помог ему Мерфи, не заставляя искать слово. — Спасибо.
Пока Беллами убирал последствия импровизированной ванны на дому, Мерфи, нахохлившись, сидел под одеялом и пытался все-таки размять одеревеневшие после прогулки руки. Ему это почти удалось.
— Я сейчас, только ведра унесу, я обещал вернуть, и в прачечную забегу, — сказал Беллами. — Есть хочешь? Могу в столовую заскочить.
— Возвращайся скорее, — сказал он. — Не надо больше ничего.
Беллами уже вышел за дверь, когда Мерфи осознал, что сказал нечто лишнее. Какая ему разница, когда тот вернется? И какая разница Беллу…
Вернулся Беллами и правда быстро, хотя судя по судкам и термосу, в столовую он таки заходил. Летал, что ли? Разложил обратно свою постель на высохшей решетке и вернулся к Мерфи.
— Я тут подумал, — сказал он и замолчал.
— Тебе понравилось? Это довольно интригующий процесс, — не удержался Мерфи, уж очень удобная была пауза.
— Ага. Повернись-ка.
— Чего?
— Можешь еще раз мне довериться сегодня?
Вопрос был неожиданный и обезоруживающий. Конечно, он мог. И конечно, не мог сказать это прямо.
— А это безопасно?
— Переворачивайся!
Страница 12 из 29
