Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
108 мин, 12 сек 3978
Поговорить бы с Беллом, просто поговорить обо всем этом… Хоть понять, о чем он думает, кроме своей сестры, не нашедшей ничего лучше, чем сделать брата изгоем.
Мерфи уже занес руку, чтобы открыть дверь — странно, что она приоткрыта, он, вроде, закрывал… И тут до него донеслись голоса.
— Ты серьезно? Белл, изгнание не навсегда, они успокоятся, и я смогу убедить Индру отменить это решение! А то, что ты хочешь…
— У меня другого выхода нет.
— Есть!
— Это не выход. Это бегство на неизвестно какой срок. Я не хочу бегать!
— Зато ты выживешь!
— Я и так выживу!
— Серьезно?
— Я не могу уйти, О. Даже если предположить, что я достаточно тут нахватался всякого, чтобы не сдохнуть в лесах в одиночку…
— Ты можешь уйти к Флаукру! Они по-прежнему принимают тех, кто хочет свалить с материка!
— Я не хочу уходить, как ты не понимаешь! Я не могу!
— Думаешь, твоему калеке будет лучше, если ты к нему присоединишься?
Мерфи как обожгло. Он бы отшатнулся, если бы не колеса. Стоило некоторого усилия осознать, что ключевое тут не «калека» и даже не«твой», а то, что Белл подписывается на что-то тяжелое и опасное — из-за него. Вместо того чтобы и в самом деле уйти к Морским людям и переждать какое-то время.
— Ты настолько уверена, что я не справлюсь?
— Прости, но — да!
Он решительно качнулся вперед и приоткрыл дверь. Беллами тут же вскочил, придержав тяжелую створку, пропустил его внутрь.
— Эбби сказала, ты был у нее. Все нормально? — спросил он, не задавая дурацких вопросов в стиле «ты почему рацию бросил».
— У меня — да, — ответил Мерфи и перевел взгляд на гостью. — Привет, Октавия.
— Может, у тебя проснется совесть, — не ответив, вскинулась она, — и ты уже слезешь с его шеи? Я смотрю, ты уже довольно самостоятельный — хватит отнимать у других время и силы!
— О! — попытался притормозить ее Беллами, но она его даже не услышала.
— Ты хоть понимаешь, что у него сейчас своих проблем достаточно?
— Да он не знает, Октавия! — громче сказал Беллами, и у Мерфи болезненно царапнуло где-то в груди — так просительно прозвучал его голос. На Вика он кашлял куда выразительнее.
— А, ну так я расскажу!
— Не надо!
— Не надо, — одновременно с Беллами сказал он. — Меня уже просветили. В общих чертах.
— Слушай, там все просто, — начал Беллами, Октавия его перебила:
— Все просто, да! Или он валит отсюда сегодня ночью и на неопределенное время, или завтра на рассвете его заберут в Тондис, и трикру будут восстанавливать справедливость нашими методами!
Она задохнулась, а Мерфи отметил про себя, что вроде как «нашими», но «трикру», а не «мы». Тяжело жить на два дома одним сердцем, да?
— Тондис снова обитаемый, — зачем-то сказал Беллами, пока сестра переводила дыхание.
— Вот счастье-то, — саркастически заметил Мерфи и повернулся к ней. — И в чем же заключаются «ваши» методы? Последнее, что я о них помню, выглядело малость пессимистично.
— Теперь все не так, им не нужна еще одна смерть. — снова встрял Беллами. — Все будет нормально!
— Люди Пайка убили триста воинов, — устало сказала Октавия. — Там было десять человек, из которых сейчас остался только Белл. Индра согласилась не считать все триста смертей его виной… Но тридцать — на нем.
— А, и поскольку они были не невинные беззащитные овечки, поджигать его не будут, руки отпиливать, в качестве жеста доброй воли, тоже не будут, это будут просто тридцать ножевых, и можно считать, что мы квиты, да? — все это Мерфи выдал на одном выдохе, собрав максимум сарказма, какой только смог наскрести, чтобы не дрожал голос, и чтобы та картина, которая со вчерашнего вечера стояла у него перед глазами, наконец выплеснулась, пусть и под видом легкой издевки.
— Почти, — подхватила сарказм Октавия. — На него выпустят тридцать воинов — о, по очереди, они ж не садисты, — чтобы он дрался с ними, пока не сдохнет!
Тридцать ножевых ранений сразу показались Мерфи куда гуманнее.
— Не пока не сдохну, а пока буду стоять на ногах, — поправил ее Беллами. — Если я потеряю сознание, добивать меня никто не будет.
— Да. Потом ты придешь в себя и продолжишь, пока на ногах будут стоять они. Даже если для этого понадобится несколько дней. А в итоге ты сдохнешь все равно!
Мерфи поежился. Спокойная уверенность Белла, такая же, как когда он убеждал его не сдаваться и не выпускать костыли, тут была совершенно неуместной, даже пугала. Он совсем рехнулся?
— Ты чокнулся? — озвучил он последнюю мысль.
— Вот, даже твой псих-инвалид понимает!
— Вообще у меня есть имя, и ты его знаешь! — неожиданно для себя самого огрызнулся Мерфи и тут же забыл о ней. — Белл, это самоубийство. Ничуть не лучше варианта Финна.
— Лучше. У меня будет возможность сопротивляться и победить.
Вот осел.
— Да, первых двух. Может, трех. А их будет три десятка, и тебе крупно повезет, если их не выпустят всех сразу!
— Ты переоцениваешь его силы, — фыркнула Октавия. — Он и пары минут против первого же не продержится, даже если Индра выставит учеников!
Беллами сверкнул на нее глазами, но промолчал.
Мерфи уже занес руку, чтобы открыть дверь — странно, что она приоткрыта, он, вроде, закрывал… И тут до него донеслись голоса.
— Ты серьезно? Белл, изгнание не навсегда, они успокоятся, и я смогу убедить Индру отменить это решение! А то, что ты хочешь…
— У меня другого выхода нет.
— Есть!
— Это не выход. Это бегство на неизвестно какой срок. Я не хочу бегать!
— Зато ты выживешь!
— Я и так выживу!
— Серьезно?
— Я не могу уйти, О. Даже если предположить, что я достаточно тут нахватался всякого, чтобы не сдохнуть в лесах в одиночку…
— Ты можешь уйти к Флаукру! Они по-прежнему принимают тех, кто хочет свалить с материка!
— Я не хочу уходить, как ты не понимаешь! Я не могу!
— Думаешь, твоему калеке будет лучше, если ты к нему присоединишься?
Мерфи как обожгло. Он бы отшатнулся, если бы не колеса. Стоило некоторого усилия осознать, что ключевое тут не «калека» и даже не«твой», а то, что Белл подписывается на что-то тяжелое и опасное — из-за него. Вместо того чтобы и в самом деле уйти к Морским людям и переждать какое-то время.
— Ты настолько уверена, что я не справлюсь?
— Прости, но — да!
Он решительно качнулся вперед и приоткрыл дверь. Беллами тут же вскочил, придержав тяжелую створку, пропустил его внутрь.
— Эбби сказала, ты был у нее. Все нормально? — спросил он, не задавая дурацких вопросов в стиле «ты почему рацию бросил».
— У меня — да, — ответил Мерфи и перевел взгляд на гостью. — Привет, Октавия.
— Может, у тебя проснется совесть, — не ответив, вскинулась она, — и ты уже слезешь с его шеи? Я смотрю, ты уже довольно самостоятельный — хватит отнимать у других время и силы!
— О! — попытался притормозить ее Беллами, но она его даже не услышала.
— Ты хоть понимаешь, что у него сейчас своих проблем достаточно?
— Да он не знает, Октавия! — громче сказал Беллами, и у Мерфи болезненно царапнуло где-то в груди — так просительно прозвучал его голос. На Вика он кашлял куда выразительнее.
— А, ну так я расскажу!
— Не надо!
— Не надо, — одновременно с Беллами сказал он. — Меня уже просветили. В общих чертах.
— Слушай, там все просто, — начал Беллами, Октавия его перебила:
— Все просто, да! Или он валит отсюда сегодня ночью и на неопределенное время, или завтра на рассвете его заберут в Тондис, и трикру будут восстанавливать справедливость нашими методами!
Она задохнулась, а Мерфи отметил про себя, что вроде как «нашими», но «трикру», а не «мы». Тяжело жить на два дома одним сердцем, да?
— Тондис снова обитаемый, — зачем-то сказал Беллами, пока сестра переводила дыхание.
— Вот счастье-то, — саркастически заметил Мерфи и повернулся к ней. — И в чем же заключаются «ваши» методы? Последнее, что я о них помню, выглядело малость пессимистично.
— Теперь все не так, им не нужна еще одна смерть. — снова встрял Беллами. — Все будет нормально!
— Люди Пайка убили триста воинов, — устало сказала Октавия. — Там было десять человек, из которых сейчас остался только Белл. Индра согласилась не считать все триста смертей его виной… Но тридцать — на нем.
— А, и поскольку они были не невинные беззащитные овечки, поджигать его не будут, руки отпиливать, в качестве жеста доброй воли, тоже не будут, это будут просто тридцать ножевых, и можно считать, что мы квиты, да? — все это Мерфи выдал на одном выдохе, собрав максимум сарказма, какой только смог наскрести, чтобы не дрожал голос, и чтобы та картина, которая со вчерашнего вечера стояла у него перед глазами, наконец выплеснулась, пусть и под видом легкой издевки.
— Почти, — подхватила сарказм Октавия. — На него выпустят тридцать воинов — о, по очереди, они ж не садисты, — чтобы он дрался с ними, пока не сдохнет!
Тридцать ножевых ранений сразу показались Мерфи куда гуманнее.
— Не пока не сдохну, а пока буду стоять на ногах, — поправил ее Беллами. — Если я потеряю сознание, добивать меня никто не будет.
— Да. Потом ты придешь в себя и продолжишь, пока на ногах будут стоять они. Даже если для этого понадобится несколько дней. А в итоге ты сдохнешь все равно!
Мерфи поежился. Спокойная уверенность Белла, такая же, как когда он убеждал его не сдаваться и не выпускать костыли, тут была совершенно неуместной, даже пугала. Он совсем рехнулся?
— Ты чокнулся? — озвучил он последнюю мысль.
— Вот, даже твой псих-инвалид понимает!
— Вообще у меня есть имя, и ты его знаешь! — неожиданно для себя самого огрызнулся Мерфи и тут же забыл о ней. — Белл, это самоубийство. Ничуть не лучше варианта Финна.
— Лучше. У меня будет возможность сопротивляться и победить.
Вот осел.
— Да, первых двух. Может, трех. А их будет три десятка, и тебе крупно повезет, если их не выпустят всех сразу!
— Ты переоцениваешь его силы, — фыркнула Октавия. — Он и пары минут против первого же не продержится, даже если Индра выставит учеников!
Беллами сверкнул на нее глазами, но промолчал.
Страница 19 из 29
