Фандом: Сотня. Джон Мерфи не из каждой передряги выходит целым и невредимым. Иногда для того, чтобы выбраться, даже ему бывает нужна помощь. Суметь бы ее принять…
108 мин, 12 сек 3960
— Хорошо, — кивнул Мерфи, чувствуя, как внутри все заполняется ледяным спокойствием, настолько ледяным, чтобы ничего не чувствовать. Продолжим. Конечно. — Спасибо, доктор Гриффин.
— Тогда до завтра. Беллами, ты идешь?
— Вы идите. Я сейчас.
Эбби вышла, а Эмори опустила глаза и тихо сказала, что пока Беллами здесь, она сходит в столовую за обедом.
— А тебе не пора? — спросил Мерфи, когда за ней закрылась дверь. — Твоя смена началась давно.
— Догоню, — отрезал Беллами и подошел ближе. Так что смотреть можно было, на выбор: в стену рядом, в его живот или все-таки поднять голову и посмотреть в лицо.
На лице Беллами была написана мрачная решимость.
— Что? — спросил Мерфи с вызовом. Ну что еще от него нужно!
— Не смей сдаваться. Все только началось.
Тьфу ты.
— А кто тебе сказал, что я сдаюсь? Я выкинул белый флаг? Я попросил меня пристрелить?
Хотя вообще вот к этому он уже совсем близко. Только Беллами об этом знать не обязательно.
— Я же вижу. Ты решил, что все кончено, раз сейчас не выходит сразу вскочить и побежать.
Да блядь.
— Да что ты вообще можешь видеть? — прищурился Мерфи. — Тоже мне, чтец человеческих душ… Ты со своей душой разобраться так и не смог, куда тебе в мою-то лезть!
— Моя душа — мои проблемы, — не повелся Беллами.
— Правда? А моя — мои! Как и мои ноги. Ты сбежал к Майку? Ну и иди отсюда, я больше не должен тебя беспокоить.
Это было несправедливо. Беллами не бежал ни от чего, он просто хотел сделать их с Эмори жизнь комфортнее, а сам ведь все свободное время рядом проводит, даже ночевал в медчасти… Но это-то и плохо. Не нужно ему тут быть. И убедить его оставить Мерфи можно только так. Иначе этот упрямец, переключивший на него все свои неистраченные запасы ответственности и заботы, не уйдет никогда.
Непонимание и обида в глазах Белла почти заставили его сдаться, поддавшись угрызениям совести. Но нельзя. Только так.
— Мне не нужна видимость твоей дружбы, Блейк. И не надо за мой счет компенсировать проблемы с сестрой, хорошо? Мне сейчас не до твоих психологических заморочек, как видишь, у меня свои есть. Поиграли в соседей — и хватит, ты правильно свалил, вовремя.
— Поиграли? — А вот теперь обида захлестнула с головой, это было видно и слышно, такую горечь в голосе не сыграешь, Беллами не настолько хороший актер.
Черт. Мерфи и не предполагал, что для Белла их отношения были чем-то на самом деле важным. Он-то думал, что это для него Беллами имеет значение, а тот к нему относится как к старому знакомому, которому он чувствует себя чем-то обязанным, но не более… Понять именно сейчас, что там было гораздо больше, оказалось особенно больно.
Прости, Белл. Но так надо.
Только спокойнее. Чем спокойнее и насмешливее говорит он сам, тем больше заводится Беллами. Чем больше злится, тем меньше думает. Чем меньше думает, тем быстрее дозреет до нужной кондиции. И, зная Белла, отойдет он очень не скоро. Если вообще отойдет.
— Ты думаешь, что я идиот? Я же все понимаю. Ты все еще виноватым себя чувствуешь. Так вот забудь, мне давно похер на наши старые разборки, я за них уже отыгрался, а на твои заморочки мне тем более сейчас плевать, у меня теперь другая жизнь и другие проблемы. И не надо использовать меня для искупления своих грехов, Блейк.
Он помолчал, собираясь с духом, чтобы добить задохнувшегося от возмущения Белла.
— Разбирайся сам со своими толпами убитых и ночными кошмарами.
Соображай Беллами чуть лучше, он бы заметил полное отсутствие логики в этой цепочке. Но Мерфи давил не на логику, а на незакрытые раны. Это можно сделать, если знаешь, что еще не закрылось…
Подействовало. Возмущение в карих глазах сменилось внешне безразличным спокойствием.
— Отлично. Спасибо за откровенность. Ты прав, ты уже за все отыгрался. Удачи.
Беллами развернулся и вышел, едва не столкнувшись в дверях с Эмори.
Мерфи только тут обнаружил что сжимает в руке рацию. Надо было отдать. Но сейчас даже пальцы разжать страшно — это последнее, что связывало его теперь с Беллом, даже если он никогда не нажмет эту чертову кнопку.
— Он выглядел рассерженным, — полувопросительно сказала Эмори, присаживаясь на край кровати. — Ты его разозлил?
О да. Разозлил…
— Нет, — ответил он вслух. — Он просто торопился к ребятам, еле тебя дождался. Не хотел меня одного оставлять.
Он сам не понимал, зачем так врет. Какая разница, что думает Эмори.
— Хорошо, — отозвалась она, вздохнула, помолчала и вдруг, когда он уже хотел попросить ее передать еду, сказала фразу, которую он уже вторые сутки ждал и боялся: — Джон, я так не могу.
Аппетит пропал моментально.
Надо было что-то ответить. Но что тут говорить. Он понял все еще в медчасти, может, раньше самой Эмори, что тут скажешь.
— Я думала, что смогу, я должна была. Я и так перед тобой очень виновата, и мне надо было…
Вот кто пытался за его счет искупить вину. А вовсе не Белл.
— Не парься, — устало сказал он. — Я понимаю.
— Тогда до завтра. Беллами, ты идешь?
— Вы идите. Я сейчас.
Эбби вышла, а Эмори опустила глаза и тихо сказала, что пока Беллами здесь, она сходит в столовую за обедом.
— А тебе не пора? — спросил Мерфи, когда за ней закрылась дверь. — Твоя смена началась давно.
— Догоню, — отрезал Беллами и подошел ближе. Так что смотреть можно было, на выбор: в стену рядом, в его живот или все-таки поднять голову и посмотреть в лицо.
На лице Беллами была написана мрачная решимость.
— Что? — спросил Мерфи с вызовом. Ну что еще от него нужно!
— Не смей сдаваться. Все только началось.
Тьфу ты.
— А кто тебе сказал, что я сдаюсь? Я выкинул белый флаг? Я попросил меня пристрелить?
Хотя вообще вот к этому он уже совсем близко. Только Беллами об этом знать не обязательно.
— Я же вижу. Ты решил, что все кончено, раз сейчас не выходит сразу вскочить и побежать.
Да блядь.
— Да что ты вообще можешь видеть? — прищурился Мерфи. — Тоже мне, чтец человеческих душ… Ты со своей душой разобраться так и не смог, куда тебе в мою-то лезть!
— Моя душа — мои проблемы, — не повелся Беллами.
— Правда? А моя — мои! Как и мои ноги. Ты сбежал к Майку? Ну и иди отсюда, я больше не должен тебя беспокоить.
Это было несправедливо. Беллами не бежал ни от чего, он просто хотел сделать их с Эмори жизнь комфортнее, а сам ведь все свободное время рядом проводит, даже ночевал в медчасти… Но это-то и плохо. Не нужно ему тут быть. И убедить его оставить Мерфи можно только так. Иначе этот упрямец, переключивший на него все свои неистраченные запасы ответственности и заботы, не уйдет никогда.
Непонимание и обида в глазах Белла почти заставили его сдаться, поддавшись угрызениям совести. Но нельзя. Только так.
— Мне не нужна видимость твоей дружбы, Блейк. И не надо за мой счет компенсировать проблемы с сестрой, хорошо? Мне сейчас не до твоих психологических заморочек, как видишь, у меня свои есть. Поиграли в соседей — и хватит, ты правильно свалил, вовремя.
— Поиграли? — А вот теперь обида захлестнула с головой, это было видно и слышно, такую горечь в голосе не сыграешь, Беллами не настолько хороший актер.
Черт. Мерфи и не предполагал, что для Белла их отношения были чем-то на самом деле важным. Он-то думал, что это для него Беллами имеет значение, а тот к нему относится как к старому знакомому, которому он чувствует себя чем-то обязанным, но не более… Понять именно сейчас, что там было гораздо больше, оказалось особенно больно.
Прости, Белл. Но так надо.
Только спокойнее. Чем спокойнее и насмешливее говорит он сам, тем больше заводится Беллами. Чем больше злится, тем меньше думает. Чем меньше думает, тем быстрее дозреет до нужной кондиции. И, зная Белла, отойдет он очень не скоро. Если вообще отойдет.
— Ты думаешь, что я идиот? Я же все понимаю. Ты все еще виноватым себя чувствуешь. Так вот забудь, мне давно похер на наши старые разборки, я за них уже отыгрался, а на твои заморочки мне тем более сейчас плевать, у меня теперь другая жизнь и другие проблемы. И не надо использовать меня для искупления своих грехов, Блейк.
Он помолчал, собираясь с духом, чтобы добить задохнувшегося от возмущения Белла.
— Разбирайся сам со своими толпами убитых и ночными кошмарами.
Соображай Беллами чуть лучше, он бы заметил полное отсутствие логики в этой цепочке. Но Мерфи давил не на логику, а на незакрытые раны. Это можно сделать, если знаешь, что еще не закрылось…
Подействовало. Возмущение в карих глазах сменилось внешне безразличным спокойствием.
— Отлично. Спасибо за откровенность. Ты прав, ты уже за все отыгрался. Удачи.
Беллами развернулся и вышел, едва не столкнувшись в дверях с Эмори.
Мерфи только тут обнаружил что сжимает в руке рацию. Надо было отдать. Но сейчас даже пальцы разжать страшно — это последнее, что связывало его теперь с Беллом, даже если он никогда не нажмет эту чертову кнопку.
— Он выглядел рассерженным, — полувопросительно сказала Эмори, присаживаясь на край кровати. — Ты его разозлил?
О да. Разозлил…
— Нет, — ответил он вслух. — Он просто торопился к ребятам, еле тебя дождался. Не хотел меня одного оставлять.
Он сам не понимал, зачем так врет. Какая разница, что думает Эмори.
— Хорошо, — отозвалась она, вздохнула, помолчала и вдруг, когда он уже хотел попросить ее передать еду, сказала фразу, которую он уже вторые сутки ждал и боялся: — Джон, я так не могу.
Аппетит пропал моментально.
Надо было что-то ответить. Но что тут говорить. Он понял все еще в медчасти, может, раньше самой Эмори, что тут скажешь.
— Я думала, что смогу, я должна была. Я и так перед тобой очень виновата, и мне надо было…
Вот кто пытался за его счет искупить вину. А вовсе не Белл.
— Не парься, — устало сказал он. — Я понимаю.
Страница 5 из 29
