С маленькой помощью моих друзей

Руки Белла были надежнее металлических палок, а его плечо — подходящее место, куда можно было уткнуться лбом, чтобы перевести дыхание и справиться с бешенством от идиотизма ситуации.

Обнадеживающие слова Эбби, обещания Джексона позаботиться о резиновых накладках на подошвы костылей, рассказы о том, что в литературе и не описывался никогда моментальный прогресс в таких случаях, и что тут главное не сдаваться — проскакивало мимо ушей. Краешком сознания Мерфи все это фиксировал, кивал и соглашался, чтобы только они побыстрее заткнулись и свалили. Но внутри все кипело и бурлило, мешая дышать и спокойно думать. Конечно, он и не ожидал, что сразу побежит, но что и пары секунд самостоятельно не сможет простоять вертикально, что ног как не было вообще, что вместо них у него теперь словно два мешка, набитых песком, мешающих двигаться, что с ними можно было только висеть на костылях и беспомощно раскачиваться… как можно пойти, когда опоры нет, кроме скользящих и падающих палок? Летать учиться?

Дверь за врачами закрылась, а он все смотрел в стену, слегка ей кивая. Дышать становилось труднее, а стена начала расплываться перед глазами. Хватит кивать, не хватало еще головокружение заработать.

Кулаки он сжал сразу, как выпустил из рук бесполезные железки, и до сих пор не мог их разжать. Врезать бы сейчас по стене. Со всей дури. Чтобы в кровь.

Ага, чтобы еще и руки переломать…

— Подвинься.

Мерфи машинально попытался передвинуться к стене, но не получилось, и тогда Беллами осторожно подвинул его сам, плюхнулся на кровать рядом, нахально вытянул ноги — работающие живые ноги! — рядом с его укутанными одеялом бесполезными конечностями. Мерфи обалдел от неожиданности — Белл никогда не позволял себе даже слишком глубоко на край кровати садиться, чтобы не задеть, а тут уселся, почти улегся рядом, чуть не спихнув его с подушки, скрестив руки на груди и откинув назад лохматую голову.

— Ничего интересного. Кому ты там киваешь? — спросил Беллами спустя несколько секунд, отрывая взгляд от противоположной стены.

— Пошел ты! — нашлись, наконец, слова. И только когда он их произнес, тяжелый ком в груди развернулся и волной поднялся выше. И еще выше. И надо было срочно что-то с этим сделать, куда-то спрятаться, чтобы оно не вырвалось и не смело все вокруг.

— Джон, ну ты чего?! — встревоженный голос Белла пробился сквозь этот нарастающий вал. — Джон!

Он уже не валялся, а сидел рядом и держал его за плечи, пытаясь развернуть к себе.

— Пошел ты! — повторил Мерфи, чувствуя, как текут по щекам слезы — его прорвало впервые со дня падения. Даже странно, что только сейчас.

Не было сил вырываться, не было и желания. Зачем дергаться, все равно дальше стены не уползешь.

И снова его плечо рядом, и можно привалиться к нему лбом, и ни о чем не думать, наслаждаясь возможностью просто закрыть глаза, не стараясь что-то скрыть, что-то изобразить, кого-то обмануть. Белл может не понимать в мелочах, но он молчит, не пытается подбадривать и обещать, что все будет хорошо, молчит и осторожно поглаживает по плечам и спине, и это действительно успокаивает.

Белл, только не говори ничего. Не говори этих слов, а то…

— Мы с этим справимся. Это только начало, вот увидишь.

… А то ведь он опять в них поверит.

А вечером Мерфи собрался с духом и попросил Беллами помочь снова встать. Пусть с поддержкой, пусть на несколько секунд. Просто принять вертикальное положение и тупо повисеть, привыкая к тяжести собственного тела, к тому, что ходить теперь придется руками. Просто попробовать удержать равновесие.

Беллами ничего не говорил, только делал то, что было нужно. Придерживал, ловил, поднимал. Мерфи боялся, что после третьего падения тот скажет «хватит», но не дождался ни звука лишнего, кроме обычных «осторожно», «не спеши» и«давай, я держу». Казалось, у него терпения больше, чем у самого Мерфи, который уже несколько раз начинал злиться. Но каждый раз злость сталкивалась со спокойной уверенностью Белла и таяла.

Когда они оба без сил упали на кровать и Беллами даже не смог сразу помочь ему нормально лечь, Мерфи чувствовал себя совершенно сдохшим, как рыба на берегу. Но, хотя ощутимых результатов они так и не добились, в нем что-то переломилось. Он почувствовал, что не зря кувыркался этот час.

— Завтра еще попробуем, да? — отдышавшись, спросил Беллами.

— Если тебе не надоело, — согласился Мерфи.

— Это моя работа, — серьезно отозвался тот и сам же засмеялся, не удержав суровой мины на лице.

Утром во время их занятий в дверь постучали.

Они переглянулись, Беллами помог Мерфи сесть на кровать и открыл. Некоторое время стоял, загораживая проем, потом отошел в сторону с непонятным выражением лица — то ли удивление, то ли недоверие. А в дверь вошел главный инженер Аркадии, заменивший Синклера — Кайл Вик. Вошел он медленно и неуклюже, потому что толкал перед собой устройство, идентифицированное Мерфи как небольшое легкое кресло на двух больших и двух маленьких колесах, со сложной системой рычагов у подлокотников.