Фандом: Шерлок BBC. Мэри Морстен когда-то была вовсе и не Мэри Морстен, но свои прошлые имена она уже не помнит — или не хочет вспоминать. Однако невозможно забыть целую жизнь, полную неудач и достижений, неприятностей и прорывов. И чувств к одному человеку.
57 мин, 3 сек 19065
— За две недели можно подготовить убийство, да, Мэри? — тихо спросил Шерлок, и у нее все застыло внутри. — Узнать распорядок дня, привычки, особенности личной жизни, подобрать наилучшее время, самое удобное место, просчитать пути отхода.
Мэри тяжело сглотнула и почувствовала себя пойманной с поличным — на долю секунды, на одно мгновение, — но это чуть не разрушило весь ее образ, весь план, который разрабатывался так долго.
— Наверное, — голос дрогнул лишь в самом начале, незаметно. — Откуда мне знать?
— Ты не можешь не знать таких элементарных вещей, — заметил Шерлок. — Ты использовала винтовку? — он улыбнулся. — В таком черном чемоданчике, да? Потом ушла по другой стороне, села в кэб и была такова. Впрочем, ругер тоже можно было взять, но обстоятельства ты выбрала именно такие. Плечо не болит?
Мэри сидела с натянутой улыбкой и чувствовала, как ее мир рушится. Плечо действительно болело, но куда больше у нее болело все внутри. Шерлок раскрыл ее — очевидно, уже давно. Почему молчал? Хотел что-то проверить? Мэри горько усмехнулась своим мыслям. Хотел проверить, сможет ли она убить.
— Что еще ты выдумаешь? — хрипло поинтересовалась она и откашлялась.
Теперь уже не имело никакого значения, сможет ли она доиграть свою роль. По правилам подразделения при раскрытии она должна устранить угрозу. То есть теперь ей придется убить Шерлока.
— Майкрофт уже поблагодарил своего французского друга, но исполнителем ведь была ты. И так и не поняла, что тебя проверяли. Теперь тебя начнут вербовать для английской разведки. Это тоже будет проверка — предашь ли ты свое бюро. А потом тебя либо убьют — если предашь, — либо в приказном порядке переведут под руководство Майкрофта, который занял должность того, кого ты… убила.
Все время разговора его голос был ровным и спокойным. Шерлок ни разу не запнулся и не остановился, ни разу не засомневался в своей правоте, но на последнем слове из него будто выплеснулся целый поток эмоций — презрение, ненависть, непонимание, отторжение.
— Шерлок, — Мэри услышала, как дрожит ее голос, и ей стало противно от самой себя, — теперь я должна убить тебя. Неужели ты не понимаешь?
— Понимаю, — он хмыкнул и поднялся на ноги. — Но ты не убьешь.
— Не убью я — убьют они, — пробормотала Мэри. — А потом меня. Потому что это тоже проверка.
— Верно, — кивнул Шерлок, — и ты ее провалишь. И у тебя останется только один вариант. Поэтому сейчас, конечно, выбирать тебе, но я думаю, что ты уже выбрала.
Мэри смотрела на него с недоумением. Если он все понимал и все просчитал наперед, зачем вообще раскрыл ей, что знает, кто она? Почему решил разрушить ее только устаканившуюся жизнь? Почему не промолчал? Ведь это было так просто.
— Тебе нужна публика, да? Признание? Нужно всем вокруг доказать, что ты самый умный? И плевать, что этим ты разрушаешь жизнь или подвергаешь себя опасности? — она даже не заметила, как перешла на крик.
Шерлок раздраженно закатил глаза.
— Ради бога, не устраивай истерику. Просто сделай то, что считаешь нужным, и закончим на этом. Я не приемлю убийств, так что все равно никогда больше не смог бы с тобой общаться.
— Шерлок… — теперь она шептала, не в силах поверить, что жизнь преподнесла ей такой «сюрприз». — Ты не можешь так поступать со мной.
— Знаешь, — в его голосе больше не было равнодушия. При старании в нем можно было бы даже расслышать сожаление. — Я ведь давно все понял. Сразу же, наверное. И про то, как ты считала шаги по крыше, и про ругер, и про винтовку. Про род твоей деятельности… Но я почему-то верил, что ты не переступишь эту черту, не осмелишься убить человека. Я верил, Мэри, — он усмехнулся. — Подумать только. Я ведь видел это в тебе, видел, что ты будто стальная. У тебя нет принципов, нет ограничений. Ты сделаешь, если надо. И все равно верил…
Он посмотрел на свои руки — растерянно, так, будто не понимал, что с ним происходит. И Мэри готова была расплакаться от обиды и отвращения к самой себе, от разочарования, от разрушившихся надежд, от тяжести своей жизни.
Она тоже встала со скамейки и подошла к нему почти вплотную.
— Я постоянно спрашивал себя, что могло сделать тебя такой, — полупрошептал-полупростонал Шерлок. — Можно ли было тебя изменить?
— Нет, — мягко ответила Мэри на его риторический вопрос. — Это жизнь, Шерлок. Бездомная, долгая, голодная. И смерть. Знаешь, я убила человека в четырнадцать. Защищалась, но это неважно, потому что я убила его с легкостью. И любого убью с легкостью.
Она привстала на цыпочки и, дотянувшись до губ Шерлока, почти невесомо его поцеловала.
— Кроме тебя, — добавила Мэри едва слышно и, развернувшись, медленно пошла прочь.
Она делала это ради Шерлока. Кто бы мог подумать, что когда-то чужая жизнь окажется для нее важнее собственной. Она так долго шла к уравновешенности, к постоянству, к нормальности — к тому, что считала самым ценным, но спокойно пожертвовала этим ради одного человека, который даже взаимностью ей никогда не отвечал.
Мэри тяжело сглотнула и почувствовала себя пойманной с поличным — на долю секунды, на одно мгновение, — но это чуть не разрушило весь ее образ, весь план, который разрабатывался так долго.
— Наверное, — голос дрогнул лишь в самом начале, незаметно. — Откуда мне знать?
— Ты не можешь не знать таких элементарных вещей, — заметил Шерлок. — Ты использовала винтовку? — он улыбнулся. — В таком черном чемоданчике, да? Потом ушла по другой стороне, села в кэб и была такова. Впрочем, ругер тоже можно было взять, но обстоятельства ты выбрала именно такие. Плечо не болит?
Мэри сидела с натянутой улыбкой и чувствовала, как ее мир рушится. Плечо действительно болело, но куда больше у нее болело все внутри. Шерлок раскрыл ее — очевидно, уже давно. Почему молчал? Хотел что-то проверить? Мэри горько усмехнулась своим мыслям. Хотел проверить, сможет ли она убить.
— Что еще ты выдумаешь? — хрипло поинтересовалась она и откашлялась.
Теперь уже не имело никакого значения, сможет ли она доиграть свою роль. По правилам подразделения при раскрытии она должна устранить угрозу. То есть теперь ей придется убить Шерлока.
— Майкрофт уже поблагодарил своего французского друга, но исполнителем ведь была ты. И так и не поняла, что тебя проверяли. Теперь тебя начнут вербовать для английской разведки. Это тоже будет проверка — предашь ли ты свое бюро. А потом тебя либо убьют — если предашь, — либо в приказном порядке переведут под руководство Майкрофта, который занял должность того, кого ты… убила.
Все время разговора его голос был ровным и спокойным. Шерлок ни разу не запнулся и не остановился, ни разу не засомневался в своей правоте, но на последнем слове из него будто выплеснулся целый поток эмоций — презрение, ненависть, непонимание, отторжение.
— Шерлок, — Мэри услышала, как дрожит ее голос, и ей стало противно от самой себя, — теперь я должна убить тебя. Неужели ты не понимаешь?
— Понимаю, — он хмыкнул и поднялся на ноги. — Но ты не убьешь.
— Не убью я — убьют они, — пробормотала Мэри. — А потом меня. Потому что это тоже проверка.
— Верно, — кивнул Шерлок, — и ты ее провалишь. И у тебя останется только один вариант. Поэтому сейчас, конечно, выбирать тебе, но я думаю, что ты уже выбрала.
Мэри смотрела на него с недоумением. Если он все понимал и все просчитал наперед, зачем вообще раскрыл ей, что знает, кто она? Почему решил разрушить ее только устаканившуюся жизнь? Почему не промолчал? Ведь это было так просто.
— Тебе нужна публика, да? Признание? Нужно всем вокруг доказать, что ты самый умный? И плевать, что этим ты разрушаешь жизнь или подвергаешь себя опасности? — она даже не заметила, как перешла на крик.
Шерлок раздраженно закатил глаза.
— Ради бога, не устраивай истерику. Просто сделай то, что считаешь нужным, и закончим на этом. Я не приемлю убийств, так что все равно никогда больше не смог бы с тобой общаться.
— Шерлок… — теперь она шептала, не в силах поверить, что жизнь преподнесла ей такой «сюрприз». — Ты не можешь так поступать со мной.
— Знаешь, — в его голосе больше не было равнодушия. При старании в нем можно было бы даже расслышать сожаление. — Я ведь давно все понял. Сразу же, наверное. И про то, как ты считала шаги по крыше, и про ругер, и про винтовку. Про род твоей деятельности… Но я почему-то верил, что ты не переступишь эту черту, не осмелишься убить человека. Я верил, Мэри, — он усмехнулся. — Подумать только. Я ведь видел это в тебе, видел, что ты будто стальная. У тебя нет принципов, нет ограничений. Ты сделаешь, если надо. И все равно верил…
Он посмотрел на свои руки — растерянно, так, будто не понимал, что с ним происходит. И Мэри готова была расплакаться от обиды и отвращения к самой себе, от разочарования, от разрушившихся надежд, от тяжести своей жизни.
Она тоже встала со скамейки и подошла к нему почти вплотную.
— Я постоянно спрашивал себя, что могло сделать тебя такой, — полупрошептал-полупростонал Шерлок. — Можно ли было тебя изменить?
— Нет, — мягко ответила Мэри на его риторический вопрос. — Это жизнь, Шерлок. Бездомная, долгая, голодная. И смерть. Знаешь, я убила человека в четырнадцать. Защищалась, но это неважно, потому что я убила его с легкостью. И любого убью с легкостью.
Она привстала на цыпочки и, дотянувшись до губ Шерлока, почти невесомо его поцеловала.
— Кроме тебя, — добавила Мэри едва слышно и, развернувшись, медленно пошла прочь.
Она делала это ради Шерлока. Кто бы мог подумать, что когда-то чужая жизнь окажется для нее важнее собственной. Она так долго шла к уравновешенности, к постоянству, к нормальности — к тому, что считала самым ценным, но спокойно пожертвовала этим ради одного человека, который даже взаимностью ей никогда не отвечал.
Страница 12 из 16
