-Я… — Хриплый мужской голос вырвался из плена мобильного телефона.
365 мин, 55 сек 16840
Сталкер на бегу вскинул автомат. Длинная очередь прошила массивный шкаф. Глухо всхрапнул снорк и исчез. Но не надолго. Из других, всевозможных щелей уже лезли лапы, стальными когтями раздирая рухлядь.
— Нашел! — крикнул Очкарик и не дожидаясь приглашения нырнул в дыру, образованную отогнутыми в стороны звеньями решетки. За ним следом втянулся Макс. Грек швырнул туда же едва передвигающегося от усталости Краба. Только потом обернулся.
Конструкция, сдерживающая натиск снорков, дрожала. Тряслись шкафы, разбитые панели ЭВМ, хлопали уцелевшие створки. Гора хлама готовилась рухнуть в любой момент.
Автомат в руках Перца огрызнулся огнем. Первому же снорку, вырвавшемуся из темноты завала на свободу не повезло. Его срезало в прыжке. Но дорога была проложена. Один за другим в зал выбирались твари.
— Чего копаетесь! Живее! Вниз! — орал Перец, отступая к решетке.
Макс поднял наконец крышку и первым погрузился в лаз. Очкарик держал над ним фонарик, пока Макс спускался по скобам, вбитым в бетон.
Снорки расползлись по залу как тараканы. Часть из них карабкались по решетке, находили многочисленные дыры и переползали из отсека в отсек. Перец палил короткими очередями, ловко меняя опустошенный магазин на новый.
Проводник стоял возле люка, дожидаясь, пока скроется внизу Краб.
— Перец! — крикнул Грек. — Давай скорей, прикрою!
Сам вздернул автомат и выстрелил в голову снорку, бросившемуся Перцу под ноги. Воспользовавшись поддержкой, сталкер передвинул на спину автомат и протиснулся в дыру.
Грек ступил на скобу, готовясь к спуску. Перец поднялся на ноги и бросился к люку.
Оставаясь в неведении относительно опасности, угрожающей Перцу, скрылся из виду проводник.
Он не видел, как сверху на сталкера упал снорк. Перец повернулся, вскинул автомат, однако выстрелить не успел.
Этот снорк, на порядок мощнее остальных тварей, бить по ногам не стал. Он резанул острыми когтями Перцу по животу. Сталкер нажал на спусковой крючок, вбивая пули в стекла противогаза.
Но было поздно. Перец замер, зажимая руками разорванный живот. Скользя между пальцами полз из чрева бурой змеей кишечник.
Грек спускался, когда на голову ему обрушился Перец. Тяжелое тело едва не сбросило вниз. Он до боли в суставах вцепился в железные скобы, еще не до конца осознавая, что произошло. За шиворот, обжигая кожу потекла горячая кровь. Струи текли по спине, заливали лицо.
Перец успел закрыть крышку люка, но часть кишечника осталась снаружи.
Грек спускался, изо всех сил удерживая на плечах тяжелое тело. Вслед за ними, пристегнутая крышкой люка, липкая от крови, тянулась грязно-бурая лента кишечника.
КРАСАВЧИК
Последние капли воды из фляги сталкер стряхнул в рот. Судорожно глотнул. Пересохшее горло дернулось, не пропустив внутрь ни капли влаги.
Изрытая ногтями земля хранила следы вчерашнего нервного срыва, когда выпита была фляга с коньком. Вместо ожидаемого расслабления, алкоголь возымел обратный эффект. Граммов двести не больше, так, пустяк — только раззадорили. Орал истошно, как мартовский кот, ругался последними словами, которые удалось вспомнить. Швырял в радужную оболочку всем, что попалось под руку. А попались рюкзак, банка тушенки, да контейнер с артефактами. И сразу вместе, и каждый в отдельности. Дошел до того, что тыкал в мыльный пузырь острым ножиком и выпустил с десяток пуль. Короче, отдыхал по полной, и ни в чем себе не отказал.
Что греха таить? Была, была опасная мысль запихнуть в рот дуло пистолета и выстрелить, раз и навсегда покончив с мучениями. Что его остановило — неизвестно. Во рту до сих пор стоял металлический привкус и перебить его теми жалкими каплями воды было невозможно.
В общем, мышеловка должна им гордиться. Не секрет, что аномалии подпитываются за счет пойманных жертв. Иные выкачивают кровь до капли. Например, изнанка. Не сразу, конечно, очень медленно, чтобы надолго хватило. А бывает и сразу. Среди останков, обработанных в той же птичьей карусели, вы вряд ли отыщете хоть каплю влаги. Вакуумные ямы превращают трупы в мумии, а комариные плеши со временем не оставляют вообще ничего. Только тень, вжатую в землю.
Мельница, та посложнее. Кроме органики питается еще и человеческими эмоциями. Выбраться из нее невозможно. Имелась опосредованная информация от тех, кому удалось наблюдать со стороны за долгой и мучительной смертью попавших в аномалию — далеко не каждый в Зоне согласится прервать твои мучения, сердобольно выпустив тебе пулю в голову. Пагубным пристрастием грешили одиночки, специально заманивавшие в ловушки мародеров. Так вот, тот кто орет и ругается — живет дольше. В отличие от того, кто смиряется и готовится принять смерть. Такая безропотная игрушка быстро надоедает мельнице. От нескончаемых поворотов с головы на ноги и обратно, быстро наступает кровоизлияние в мозг, но еще долго мертвец продолжает крутиться по кругу.
— Нашел! — крикнул Очкарик и не дожидаясь приглашения нырнул в дыру, образованную отогнутыми в стороны звеньями решетки. За ним следом втянулся Макс. Грек швырнул туда же едва передвигающегося от усталости Краба. Только потом обернулся.
Конструкция, сдерживающая натиск снорков, дрожала. Тряслись шкафы, разбитые панели ЭВМ, хлопали уцелевшие створки. Гора хлама готовилась рухнуть в любой момент.
Автомат в руках Перца огрызнулся огнем. Первому же снорку, вырвавшемуся из темноты завала на свободу не повезло. Его срезало в прыжке. Но дорога была проложена. Один за другим в зал выбирались твари.
— Чего копаетесь! Живее! Вниз! — орал Перец, отступая к решетке.
Макс поднял наконец крышку и первым погрузился в лаз. Очкарик держал над ним фонарик, пока Макс спускался по скобам, вбитым в бетон.
Снорки расползлись по залу как тараканы. Часть из них карабкались по решетке, находили многочисленные дыры и переползали из отсека в отсек. Перец палил короткими очередями, ловко меняя опустошенный магазин на новый.
Проводник стоял возле люка, дожидаясь, пока скроется внизу Краб.
— Перец! — крикнул Грек. — Давай скорей, прикрою!
Сам вздернул автомат и выстрелил в голову снорку, бросившемуся Перцу под ноги. Воспользовавшись поддержкой, сталкер передвинул на спину автомат и протиснулся в дыру.
Грек ступил на скобу, готовясь к спуску. Перец поднялся на ноги и бросился к люку.
Оставаясь в неведении относительно опасности, угрожающей Перцу, скрылся из виду проводник.
Он не видел, как сверху на сталкера упал снорк. Перец повернулся, вскинул автомат, однако выстрелить не успел.
Этот снорк, на порядок мощнее остальных тварей, бить по ногам не стал. Он резанул острыми когтями Перцу по животу. Сталкер нажал на спусковой крючок, вбивая пули в стекла противогаза.
Но было поздно. Перец замер, зажимая руками разорванный живот. Скользя между пальцами полз из чрева бурой змеей кишечник.
Грек спускался, когда на голову ему обрушился Перец. Тяжелое тело едва не сбросило вниз. Он до боли в суставах вцепился в железные скобы, еще не до конца осознавая, что произошло. За шиворот, обжигая кожу потекла горячая кровь. Струи текли по спине, заливали лицо.
Перец успел закрыть крышку люка, но часть кишечника осталась снаружи.
Грек спускался, изо всех сил удерживая на плечах тяжелое тело. Вслед за ними, пристегнутая крышкой люка, липкая от крови, тянулась грязно-бурая лента кишечника.
КРАСАВЧИК
Последние капли воды из фляги сталкер стряхнул в рот. Судорожно глотнул. Пересохшее горло дернулось, не пропустив внутрь ни капли влаги.
Изрытая ногтями земля хранила следы вчерашнего нервного срыва, когда выпита была фляга с коньком. Вместо ожидаемого расслабления, алкоголь возымел обратный эффект. Граммов двести не больше, так, пустяк — только раззадорили. Орал истошно, как мартовский кот, ругался последними словами, которые удалось вспомнить. Швырял в радужную оболочку всем, что попалось под руку. А попались рюкзак, банка тушенки, да контейнер с артефактами. И сразу вместе, и каждый в отдельности. Дошел до того, что тыкал в мыльный пузырь острым ножиком и выпустил с десяток пуль. Короче, отдыхал по полной, и ни в чем себе не отказал.
Что греха таить? Была, была опасная мысль запихнуть в рот дуло пистолета и выстрелить, раз и навсегда покончив с мучениями. Что его остановило — неизвестно. Во рту до сих пор стоял металлический привкус и перебить его теми жалкими каплями воды было невозможно.
В общем, мышеловка должна им гордиться. Не секрет, что аномалии подпитываются за счет пойманных жертв. Иные выкачивают кровь до капли. Например, изнанка. Не сразу, конечно, очень медленно, чтобы надолго хватило. А бывает и сразу. Среди останков, обработанных в той же птичьей карусели, вы вряд ли отыщете хоть каплю влаги. Вакуумные ямы превращают трупы в мумии, а комариные плеши со временем не оставляют вообще ничего. Только тень, вжатую в землю.
Мельница, та посложнее. Кроме органики питается еще и человеческими эмоциями. Выбраться из нее невозможно. Имелась опосредованная информация от тех, кому удалось наблюдать со стороны за долгой и мучительной смертью попавших в аномалию — далеко не каждый в Зоне согласится прервать твои мучения, сердобольно выпустив тебе пулю в голову. Пагубным пристрастием грешили одиночки, специально заманивавшие в ловушки мародеров. Так вот, тот кто орет и ругается — живет дольше. В отличие от того, кто смиряется и готовится принять смерть. Такая безропотная игрушка быстро надоедает мельнице. От нескончаемых поворотов с головы на ноги и обратно, быстро наступает кровоизлияние в мозг, но еще долго мертвец продолжает крутиться по кругу.
Страница 54 из 102
