Салимов удел

Однажды, пребывая в приятном хмельном возбуждении, Каллахэн уселся писать на этот счет монографию для «Католического журнала». Он даже проиллюстрировал ее изуверским рисунком в редакторскую колонку размером: на самом высоком уступе небоскреба балансировал мозг. Здание (надпись: «человеческое тело») пожирали языки пламени (надпись: «рак»- хотя возможных вариантов была целая дюжина). Рисунок был озаглавлен«Слишком высоко - не прыгнешь». На следующий день в приступе усиленной трезвости отец Каллахэн изорвал перспективную монографию в клочки, а рисунок сжег - ни для книги, ни для рисунка места в католических доктринах не было… разве что добавить вертолет, подписанный «Христос», с болтающейся под ним веревочной лестницей. Тем не менее, священник чувствовал, что интуиция его не обманывает, пациента же такая логика «одра больного» обычно доводила до острой депрессии. Признаками были: мутные глаза, медленные ответы, исторгаемые из глубин грудной клетки вздохи, а иногда - слезы при виде священника, этого черного ворона, чья роль для думающего существа, поставленного перед фактом смертности, в высшей степени предсказуема.

Мэтт Бэрк не выказывал ни малейшей подавленности. Он протянул руку, и, пожав ее, отец Каллахэн обнаружил на удивление сильные пальцы.

- Хорошо, что вы пришли, отец Каллахэн.

- Рад был придти. Хорошие учителя, как и мудрые жены, подобны бесценным жемчужинам.

- Даже такие старые грубияны-агностики, как ваш покорный слуга?

- Особенно такие, - ответил Каллахэн, с удовольствием возвращая укол. - Я мог бы застать вас в минуту слабости. Мне говорили, агностики в интенсивной терапии - редкость.

- Увы, скоро меня отсюда переводят.

- Фу-ты ну-ты, - сказал отец Каллахэн. - Но мы еще услышим от вас «Отче наш» и«Пресвятая дева».

- Это, - сообщил Мэтт, - дело не такого далекого будущего, как вы думаете.

Отец Каллахэн сел, и, пододвигая стул, стукнулся ногой о стоявший возле кровати столик. К нему на колени обрушился каскад небрежно сваленных в кучу книг. Перекладывая их обратно, священник вслух читал названия.

- «Дракула». «Гость Дракулы». «В поисках Дракулы». «Золотой сук». «Естественная история вампиров»… естественная? «Венгерские народные сказки». «Чудовища тьмы». «Монстры в реальной жизни». «Петер Кертин, Дюссельдорфское чудовище». И… - Он смахнул с переплета последней книги толстую патину пыли, обнаружив призрачную фигуру, угрожающе замершую над спящей дамой. - «Вампир Варни, или Празднество крови». Господи… такое чтиво требуется выздоравливающим сердечникам?

Мэтт улыбнулся.

- Бедный старый «Варни». Я читал его давным-давно - для доклада на занятиях в университете… Романтическая литература. Изрядно шокировал профессора, чье представление о фантастике начиналось «Беовульфом» и заканчивалось«Письмами баламута». Я получил за свое сообщение «Д» с плюсом и письменное распоряжение расширить кругозор.

- Но случай Петера Кертина достаточно интересен, - заметил Каллахэн. - В эдакой отталкивающей манере.

- Вам известна его история?

- Большая ее часть. В бытность свою семинаристом я интересовался подобными вещами. И оправдывался перед весьма скептически настроенными старшими тем, что нельзя успешно служить Господу, только воспаряя к высотам натуры человеческой и не ныряя в ее глубины. Честно говоря, я хитрил. Мне не меньше прочих нравилось трястись от страха. Если не ошибаюсь, Кертин, еще будучи совсем юным, отправил на тот свет двух товарищей по играм - утопил их. Он просто захватил небольшой плот, стоявший на якоре посреди широкой реки, и отталкивал ребят от него, пока те не выбились из сил и не ушли под воду.

- Да, - подтвердил Мэтт. - Уже подростком он дважды пытался убить родителей девочки, которая отказывалась гулять с ним. Позже он сжег их дом. Но меня интересует не эта часть его… э-э… карьеры.

- Я догадался - по роду вашего чтения, - Каллахэн отогнул обложку журнала, на которой была изображена невероятно щедро одаренная природой молодая женщина в тесно облегающем костюме, которая пила кровь какого-то молодого человека. Выражение лица этого юноши являло собой тревожное сочетание крайнего ужаса с крайним вожделением. Журнал назывался (очевидно, по имени молодой женщины) «Вампирелла». Заинтригованный, как никогда в жизни, Каллахэн отложил его.

- Кертин нападал на женщин, - сказал он. - Дюжину с лишним жертв он убил, а еще больше искалечил молотком. Если у них были месячные, Кертин пил их выделения.

Мэтт Бэрк опять кивнул:

- Еще Кертин калечил животных, но это не так широко известно, - сказал он. - Когда его навязчивая идея достигла своего пика, он в Дюссельдорфском парке оторвал головы двум лебедям и пил кровь, брызнувшую из шей.