Саломея

Она долго так играла. Ему захотелось поцеловать ей руку в знак благодарности. Он поднялся. Подошел. Она все так же продолжала играть. Вдруг Михаил заметил на Машиной шее широкую бордовую полосу. Со страшной силой его отбросило назад. Девушка резко развернулась. Наряд ее и, главное, ее лицо, изменились. И это не была Мария М-ская, его невеста и почти жена. И не могла она ею быть. Перед ним во всей своей великолепной, древней как мир, красе, стояла сама царица Саломея. Черноволосая, как ночь, в блестящих, как звездное небо, драгоценностях. С лукавством в голосе она произнесла:

— Отведай моего угощения, милый, и ты не забудешь его никогда!

И она поднесла ему невесть откуда взявшееся блюдо, покрытое золотой тканью.

— Ну же, открой, не бойся, милый! — она пронзительно смотрела ему в глаза.

Панический страх обуял несчастного. С трепетом в сердце сдернул он блестящую ткань и в ужасе увидел на золотом блюде голову своей невесты.

Сбылись, сбылись проклятья, наложенные на коварную и вероломную Саломею. Ну а как же погибла она в своей первой жизни? Ветхие древние книги умалчивают об этом. Но на последней странице старой дядюшкиной тетради было написано: «Царица Саломея погибла, неловко слезая с верблюда. Он испугался чего-то, понес и удавил ее золотыми лентами, которыми она же его и украшала».

Глубокой ночью к усадьбе Туманевича подкатила пролетка и из нее резко, как черт из табакерки, выпрыгнул пьяный Арепьев. Видя яркий свет во втором этаже, в том же зале, где друзья недавно веселились, он страшно обрадовался и по-свойски, с присущей ему наглостью, затарабанил в дверь. Но тишина стояла в огромном доме.

— Эй, прислуга! Повымирали вы все, что ли? Леший вас задери! Мишель, открывай, это я, Арепьев! Понимаешь? — говорил он, еле ворочая языком.

— Понимаешь? Я с ними со всеми переругался. Пошли они… Только ты один меня понимаешь. Друг, открывай! Я не один. Ну, в том смысле… Я прихватил отличного вина. О, Франция… Оно у меня в ящике, в экипаже.

Евгений снова заколотил в дверь.

— Нет, друг, так не пойдет. Свет зажжен, значит, кто-то не спит. А то я обижусь и больше ни ногой сюда… Сегодня, по крайне мере… на небе тучи. Луны нет, ни беса не вижу.

Тут он отошел от двери на несколько сажен и стал смотреть на окна и балкон второго этажа.

— Ох, ты! Вот те раз! Женщина!

Взаправду, или же спьяну ему показалось, что в окне появилась просто неземной красоты дева. Он, конечно, толком не разглядел, но понял, что одета она была в блестящие одежды, каких до сих пор этот повеса не видел ни на одной из светских или полусветских дам.

С грустью Арепьев развернулся и пошел к экипажу.

— А еще товарищ называется. И когда успел бабу привести? В кладовой они, что ли, у него хранятся?

Весь в расстроенных чувствах, он плюхнулся на сиденье и велел кучеру ехать.

— Одна ты у меня подруга!

И, взяв гитару, лежащую на ящике с вином, он вызывающе громко запел: «Все цыгане спят непробудным сном, Лишь один не спит, пьет шампанское»…

И пролетка укатила прочь.

А через несколько мгновений погас свет в окнах верхнего этажа, и все поместье погрузилось в дремучую как омут, темноту.