Егор медленно брел по дороге, ведущей в небольшую рощу. Ему и спешить-то было некуда. Его уже в двенадцатый раз уволили с очередной работы…
13 мин, 11 сек 18027
Потом было утро. Отец все не приходил и не приходил с работы. Егор смутно помнил, как кто-то пришел с шахты и сообщил: ночью был крупный обвал, и отец погиб. Что было после, он вообще не помнил. В памяти всплывало лишь долгая переписка матери с какой-то родственницей. Она долго, со слезами в глазах объясняла, что он, Егор, будет теперь жить в другом городе, будет обут и одет, и эта «наша дальняя тетка» выведет его в люди. Скоро нужно было уезжать. Семья ждала, когда за ним приедут. Все это время мальчик жутко боялся проходить мимо отцовской кровати. Определенно, нечто страшное жило под ней. Там явно таилось что-то темное и кошмарное. И чем сильнее он боялся, тем крепче тянуло его к злосчастной кровати некое тугое, невидимое лассо. Разум его бился в панике. Глаза боялись даже мельком взглянуть в ту сторону комнаты, где стоял«баркас», но ноги, словно магнитом, притягивались к нему… Он больше не мог находиться в доме. Днем страх гнал его на улицу. А ночами он слышал все ту же морзянку. Тем не менее, Егор с прежним упорством никому об этом не рассказывал.
И вот настал последний день его пребывания в этом жилище. Егор собрал всю свою смелость, что могла только быть у пятилетнего человечка и решил для себя во что бы то ни стало в последний раз посидеть на кровати отца. Ведь он уезжал навсегда. Было утро. Мать ожидала родственницу во дворе их ветхого дома. Старшие братья и сестры были в школе. Егор определенно находился дома один. В оконце светил солнышко и в комнате, всегда так пугающей его, было очень светло. Это и дало ему смелости. Егор побежал к кровати и уселся в самую ее середину. Погладил ручонками подушку, разровнял ладонями одеяло. Вспомнил, как он с отцом в редкие минуты выходных, играли, смеялись, барахтаясь по эти старым, но всегда чистым простыням.
Егор расплакался. Слезы не приносили облегчения — ему становилось еще горше.
«Во всем виноваты черти, те самые, что мне снились! Это они забрали его! И продолжают мучать самого меня… морзянкой!» — так думал маленький мальчик, не переставая плакать навзрыд.
Он с головой зарылся под одеяло. Обнял подушку и тихо уснул.
Во дворе, резко затормозив, завизжала машина. Егор проснулся. Это за ним. Какая-то тетка. «Мама сказала, тетка» выведет меня в люди«. Что это значит?» — думал он.
Во дворе говорили. Мальчик лежал лицом к стене и не хотел ничего менять в своей коротенькой печальной жизни. «Никуда не поеду. Не нужна мне та чужая тетка!».
— Поедешь, еще как поедешь! И выйдешь в люди. И, главное, жить будешь очень долго.
Егор подпрыгнул на кровати, развернулся и увидел стоящего в дверях дряхлого старика с косматыми волосами и всклоченной седой бородой. Одежда его состояла из клочков и лоскутов ткани, едва сшитых между собой. Старик выглядел очень древним, а когда он заговорил, голос его был таким скрипучим, словно несколько дверей разом заскрипели в их старом доме. Егор оцепенел от ужаса. А страшный старик продолжал:
— Слушай, Егор. Это было очень, очень давно. Я тоже был таким же маленьким, как ты. Мой отец мыл золото недалеко от этого места. И вот однажды, на рассвете, ко мне пришел Сам-Дед. Он дал мне вот эту штуку, лови! И сказал те самые слова, которые я передаю тебе:
Вот тебе чертиный рог.
Он и счастье, он и рок, Всех врагов собьет он с ног, Коль обидят — бес им в бок!
— И запомни еще вот что: на первом рассвете своего девяностолетия ты должен найти преемника и передать ему этот чертов оберег. Теперь ты — Сам-Дед.
Он не помнил, как и куда исчез старик. Перед этим до смерти напуганному Егору хотелось спросить страшного гостя — что же означает тот звук, который он слышал в кино про дяденьку-радиста? Но язык не слушался его. Сам-Дед тут же ответил:
— Никакая это не морзянка, просто это бежит счет моего времени — срока чертовой кабалы!
И еще добавил:
— За все нужно платить, даже за навязанные тебе услуги… Ну вот и ты, Егорушка, расплатился своим отцом. Да и я в свое время… Моего отца разорвал в лесу медведь. Так что в следующий раз эти звуки ты услышишь в девяносто лет. Это чтобы ты знал. Еще раз накрепко запомни, что теперь ты — Сам-Дед. Прощай!
Мальчик в ступоре смотрел на свои руки: в кулаке он сжимал кривой, со сколами, черный чертиный рог — короткий и шершавый. Тот самый, которого не хватало на лбу старого беса из его кошмарного сна!
И вот настал последний день его пребывания в этом жилище. Егор собрал всю свою смелость, что могла только быть у пятилетнего человечка и решил для себя во что бы то ни стало в последний раз посидеть на кровати отца. Ведь он уезжал навсегда. Было утро. Мать ожидала родственницу во дворе их ветхого дома. Старшие братья и сестры были в школе. Егор определенно находился дома один. В оконце светил солнышко и в комнате, всегда так пугающей его, было очень светло. Это и дало ему смелости. Егор побежал к кровати и уселся в самую ее середину. Погладил ручонками подушку, разровнял ладонями одеяло. Вспомнил, как он с отцом в редкие минуты выходных, играли, смеялись, барахтаясь по эти старым, но всегда чистым простыням.
Егор расплакался. Слезы не приносили облегчения — ему становилось еще горше.
«Во всем виноваты черти, те самые, что мне снились! Это они забрали его! И продолжают мучать самого меня… морзянкой!» — так думал маленький мальчик, не переставая плакать навзрыд.
Он с головой зарылся под одеяло. Обнял подушку и тихо уснул.
Во дворе, резко затормозив, завизжала машина. Егор проснулся. Это за ним. Какая-то тетка. «Мама сказала, тетка» выведет меня в люди«. Что это значит?» — думал он.
Во дворе говорили. Мальчик лежал лицом к стене и не хотел ничего менять в своей коротенькой печальной жизни. «Никуда не поеду. Не нужна мне та чужая тетка!».
— Поедешь, еще как поедешь! И выйдешь в люди. И, главное, жить будешь очень долго.
Егор подпрыгнул на кровати, развернулся и увидел стоящего в дверях дряхлого старика с косматыми волосами и всклоченной седой бородой. Одежда его состояла из клочков и лоскутов ткани, едва сшитых между собой. Старик выглядел очень древним, а когда он заговорил, голос его был таким скрипучим, словно несколько дверей разом заскрипели в их старом доме. Егор оцепенел от ужаса. А страшный старик продолжал:
— Слушай, Егор. Это было очень, очень давно. Я тоже был таким же маленьким, как ты. Мой отец мыл золото недалеко от этого места. И вот однажды, на рассвете, ко мне пришел Сам-Дед. Он дал мне вот эту штуку, лови! И сказал те самые слова, которые я передаю тебе:
Вот тебе чертиный рог.
Он и счастье, он и рок, Всех врагов собьет он с ног, Коль обидят — бес им в бок!
— И запомни еще вот что: на первом рассвете своего девяностолетия ты должен найти преемника и передать ему этот чертов оберег. Теперь ты — Сам-Дед.
Он не помнил, как и куда исчез старик. Перед этим до смерти напуганному Егору хотелось спросить страшного гостя — что же означает тот звук, который он слышал в кино про дяденьку-радиста? Но язык не слушался его. Сам-Дед тут же ответил:
— Никакая это не морзянка, просто это бежит счет моего времени — срока чертовой кабалы!
И еще добавил:
— За все нужно платить, даже за навязанные тебе услуги… Ну вот и ты, Егорушка, расплатился своим отцом. Да и я в свое время… Моего отца разорвал в лесу медведь. Так что в следующий раз эти звуки ты услышишь в девяносто лет. Это чтобы ты знал. Еще раз накрепко запомни, что теперь ты — Сам-Дед. Прощай!
Мальчик в ступоре смотрел на свои руки: в кулаке он сжимал кривой, со сколами, черный чертиный рог — короткий и шершавый. Тот самый, которого не хватало на лбу старого беса из его кошмарного сна!
Страница 2 из 4
