Сам-дед

С тех пор минуло много лет. Мальчик Егор превратился в успешного торгового агента. Ему всегда чертовски везло во всех финансовых делах, закупках и продажах. Дальняя родственница, бездетная тетя Вероника, действительно вывела его «в люди» — Егор успешно закончил университет, работал на высокооплачиваемых должностях, получая превосходные доходы. Но у его везения был один побочный эффект. Стоило ему только повздорить с кем-то, в частности, по рабочим вопросам, как тут же следовало наказание оппонента. Частенько это были крупные финансовые неурядицы, на которые у Егора был собачий нюх. Он иногда бросался в такие денежные авантюры, что боссы его доходили до инфаркта или были на грани самоубийства — шутка ли, вложить невесть во что почти все активы предприятия! Но проходило немного времени, и оказывалось, что Егор был прав. В итоге компания получала весомые дивиденды. Но вот если начальник оказывался строптивым, и недоверчивым к его проектам, и в ходе спора, а то и откровенного конфликта резко и негативно о нем отзывался — тут уж все дела разом шли под откос. Независимо от желания Егор напевал про себя свою мрачную «песенку». Она сама слетала с его губ:

Вот тебе чертиный рог.

Он и счастье, он и рок, Всех врагов собьет он с ног, Коль обидят — бес им в бок!

Он и сам не знал, как это работает, но оно работало. Несмотря даже на его личную симпатию к спорящему с ним собеседнику. Просто оберег делал свое дело, не вникая в тонкости человеческих отношений. Через некоторое время началась полоса увольнений. Одно за другим. О Егоре уже шла дурная слава, она бежала впереди него.

Беспокоило и то, что в плане личного роста и развития собственного дела Егору мешали спонтанные обстоятельства — несколько вполне надежных компаний, акционером которых он становился, прогорали в течение полугода. А непосредственно с бизнесом случались странности, которые даже в форс-мажор не вписывались. Чего стоил, например, дорогой заказ редкой новаторской японской электроники для доработки собранным Егором штатом толковых ребят и фактически монопольного выпуска на рынок. Корабль, доставлявший чудесные машины, лег на большой волне, едва не затонув и потеряв при этом всего пару контейнеров — Егоров заказ. Доставшиеся с огромным трудом и применением не совсем законных средств и связей уникальные вещи пропали в штормовом море, в обидной близости от берега. «То-то камчадалы подивятся!» — сказал его приунывший пайщик, узнав о кораблекрушении. Это было и крушением великого плана — страховка страховкой, но чудом доставшаяся уникальная возможность занятия целой ниши в актуальной и дорогущей сфере бизнеса погибла в зародыше.

А как же та судьбоносная для нового проекта встреча с зарубежными коммерсантами, сорвавшаяся по причине теракта в одном милом, почти игрушечном европейском городке?Какая-то незримая планка висела над головой Егора, давая ему простор для личного успеха и достатка, но не выводя его на новый уровень. Он был прекрасным функционером, советником, посредником — но всегда у кого-то, кто использовал его услуги с выгодой большей, чем весь доход Егора за год-два. Фамилия его гордо значилась на золотых и белоснежных табличках больших форумов и совещаний. Он был незаменим-но всегда для кого-то, кто его нанимал. «Тоже мне, вечный второй» — ухмылялся он иногда.

Но если бы только в работе! Поначалу Егору нравилось, что рог бережет его от обидчиков — злых собак, наглых и задиристых пацанов и их дружков постарше — даже не надо никого догонять и бить — чертов рог сам делал нужную работу за него, так или иначе причиняя задирам боль и неприятности. Но негатива в его жизнь насильно врученный подарок принес куда больше.

Уже с первых дней пребывания у тетки малейшее ее замечание, окрик или резко высказанное пожелание приводили к неожиданным результатам. Обиженный или хотя бы просто раздосадованный на тетю Веронику Егор мрачнел, отворачивался, бухтел что-то под нос и уходил в свою комнату. Спустя день-два после маленького конфликта тетя Вероника, обычно очень аккуратная и внимательная женщина, разбивала любимый фарфоровый чайник — главное украшение стола, нечаянно резала палец книжным листом, а то и пропарывала себе ногу о старый гвоздь, невесть как вылезший из-под свеженастеленного пола на кухне. Быстро смекнувший, что к чему, Егор ни разу не воспользовался своей (своей ли?) странной силой, и старался вести себя скромно, тихо и слушаться тетю, втайне надеясь, что на маму и братьев эта дурная сила не распространяется.