Самая большая поклонница

Хотя следующие три месяца выдались для Люцифера напряженными и были заполнены записями в студии, участием в телешоу и съемками видеоклипов, он то и дело вспоминал Клер. Даже новые заботы не оттеснили слегка странное, но чем-то притягательное воспоминание о минутном эпизоде. А забот хватало — карьера Люцифера покоряла новые рубежи. После успеха нового сингла певец заключил контракт с одной из ведущих фирм на запись трех альбомов, и осенью его ждало первое мировое турне. Будущее представало перед Люцифером в розовых тонах — если, конечно, было уместно употребить подобную метафору. Иногда, когда у Люцифера выдавалась минута для раздумья, он удивлялся, каким коротким и безболезненным оказался путь к вершинам славы. Не было долгих лет, потраченных на попытки пробиться, выступлений в никому не известных клубах, бесплодных рассылок демо-записей всем звукозаписывающим компаниям. Эдвину так и не пришлось поголодать, «выбирая между завтраком и поездке в метро», о чем так любят вспоминать иные рок-звезды. Что ещё более удивительно — учитывая внешность Эдвина — не пришлось и пробиваться на большую сцену окольными путями через постели музыкальных боссов (о чем не так любят вспоминать рок-звезды). Эдвин не мог сказать, почему все получилось так легко. Он знал, что природа наградила его внешней привлекательностью и сильным необычным голосом, но не строил иллюзий насчет своей гениальности. Головокружительный успех нельзя было объяснить и шокирующим имиджем Эдвина: ведь до него были и Оззи Осборн с Элисом Купером, и сам «Антихрист-Суперзвезда» — Мэрилин Мэнсон. В сущности, Эдвин не изобрел ничего нового, а лишь довел до совершенства уже придуманное. Так чем же объяснить его успех? Иногда — хотя Эдвин и не мог припомнить момент, когда подписывал контракт кровью, — он задумывался, уж не помогает ли ему сам Сатана.

В конце мая Люцифер со своей группой давал в Лондоне шесть концертов в рамках рекламной кампании выходящего альбома лучших хитов. Когда в первом ряду мелькнули бледно-золотистые локоны, сердце рок-певца радостно подпрыгнуло.

Закончив исполнение кавер-версии роллингов «Sympathy For The Devil», Эдвин жестом подозвал личного помощника.

— Видишь блондиночку в первом ряду, в белой футболке? Пригласи ее после шоу в мой номер. Только без вульгарностей — вежливо предложи.

— А если барышня не захочет? — усмехнулся Дэйв.

— Захочет, — удивляясь собственной уверенности, ответил певец.

Если помощник и удивился, то лишь слегка — это был не первый случай, когда Люцифер обращался с заданиями такого рода. Обеспечивать солиста и его группу после шоу компанией хорошеньких на все готовых поклонниц неофициально входило в обязанности персонала. Дэйв молча кивнул, выражая готовность выполнить поручение звезды, и через час Эдвин и Клер встретились во второй раз.

К середине лета Эдвин и Клер уже встречались постоянно. Никому не известная поклонница стала девушкой самого Люцифера, всемирно знаменитого рок-певца и кумира миллионов. Как так получилось — певец сам не смог бы объяснить. Но он был доволен. И даже, кажется, счастлив.

Значение ее имени — «светлая» — идеально подходило этой золотистой блондинке с фиалковыми глазами, и не только из-за внешности. Клер была прелестной девушкой. В ней была своя загадка, нечто неуловимое, но пленяющее с первого взгляда — то, что не давало Эдвину забыть про нее эти месяцы, а потом заставило сделать первый шаг к знакомству. Кроме того, вскоре Эдвин понял, что Клер не преувеличила, назвавшись его«самой большой поклонницей». Она помнила мелочи, которые сам Эдвин давно забыл, вплоть до того, в каких городах он выступал три года назад. Она знала сет-листы всех концертов, тексты всех песен. Клер восхищалась голосом Люцифера, его текстами песен, которые считала настоящей поэзией, отдавала должное его профессионализму и умению, когда нужно, работать до седьмого пота. В то же время в ее отношении к рок-певцу не было слепого обожания, которое обычно лишь пробуждало в Эдвине худшие стороны его натуры. Клер держалась с ним на равных.

— Я хочу узнать тебя как человека, — говорила она.

И Эдвин не уставал рассказывать о себе. Он поведал Клер о своем детстве, и о строгой религиозной семье, и о годах в католической школе, когда Эдвин дал себе обещание посвятить жизнь разрушению христианской морали. Рассказал Эдвин и о том, о чем до этого не рассказывал никому — что сам он, питая отвращение к организованным культам, не верил в сатанизм и лишь использовал сатанистскую символику в своих интересах.

— Сатанизм ничем не лучше христианства. Я ненавижу любую религию, — признался он Клер как-то раз.

— Я не верю ни в Бога, ни в Дьявола — я верю только в себя. Верю в деньги, в удовольствия, во власть. Интересно, что бы случилось, признайся я в этом прессе? Мои поклонники разбежались бы, как овцы, узнай они меня настоящего!