Самое важное

— Жаловался, точнее говоря, — проворчал я, ощущая, как щеки начинают гореть.

— Ааа, — по обыкновению протянул Ал, не прекращая улыбаться.

Панамка была смешная и пестрая, и сползала Скорпиусу чуть ли не на нос. Я сразу вспомнил Распределительную Шляпу — правда, Малфой тогда выглядел не таким растерянным.

— С днем рожденья, Скорпи!

Он двумя пальцами ухватил панамку и стянул с головы — волосы распушились, делая его похожим на одуванчик, и я рассмеялся.

— Это… тщетная попытка подойти к выбору подарка с оригинальных позиций? — кисло протянул он.

На уговоры его выражаться попроще я тратил по полчаса ежедневно — бесполезно, конечно же.

— Нет, — я покачал головой. — Просто, когда ты поедешь летом ко мне в гости, она тебе понадобится.

Скорпиус опять смотрел на меня, как на пикси — только на этот раз пикси тяжелобольную и, возможно, даже умирающую.

— Альбус, — терпеливым тоном начал он, отдавая головной убор обратно мне. — Позволь сообщить, что в твои рассуждения, и без того не имеющие никакого смысла, закралась логическая ошибка. Вероятность моего присутствия в твоем доме…

У меня даже голова начала болеть. Он, все-таки, был невыносим.

Я смерил его неодобрительным взглядом, гадая, что он имел в виду под … столь же ничтожна, как и твоя возможность понять принцип построения сложносочиненных предложений«— и тут вдруг до меня дошло: он волновался! Потому и говорил в два раза больше, чем обычно.»

— То есть, ты отказываешься? — прямо спросил я, перебивая его на полуслове.

Такие штуки он терпеть не мог, вот и сейчас замер и нахмурился, явно растерявшись.

— Н-нет, — тихо произнес он.

— Согласен?! — от радости я даже заорал, и в этом, наверное, и была моя ошибка: Скорпиус тут же очнулся и презрительно скривил губы.

— Нет, не согласен. Ноги моей не будет в твоем доме, Поттер.

И мне вдруг стало очень обидно от того, как он это сказал. То есть… я обычно на него не обижался — не за что было, на самом деле, а сейчас… кажется, на этот раз он правда хотел меня обидеть.

— Ну и дурак, Малфой, — я поднялся и пошел к замку, оставляя его под деревом одного.

Кто был дураком, еще вопрос — шагов тридцать спустя я вспомнил, что злиться особо не умею, а вот он, он будет только рад, если я от него отстану. Грустно было ужасно, но оборачиваться я не стал, только побрел помедленнее, размышляя, что теперь буду делать целыми днями.

— Альбус.

«Не-может-такого-быть», — в одно слово, задержав дыхание, пораженно подумал я и остановился.

— Ты в курсе, какое это хамство — подарить жуткую безвкусную панамку… — голос становился все ближе, а мне все больше хотелось улыбаться, — … а потом забрать ее назад?

Через мое плечо потянулась рука, пальцы ухватили за край панамки, которую я сжимал в кулаке. Скорпиус утянул панаму к себе — и у меня наконец нашлись силы обернуться.

— Но я все равно не приеду, — произнес он, ковыряя траву лакированным носком ботинка. — Потому что… вот ты, например, вряд ли поехал бы в Малфой-мэнор, верно?

— Приглашаешь? — обрадовался я.

Над гриффиндорской «самонадеянностью вкупе с непонятливостью» он издевался еще целых три дня.

— Костерост — бее, это гадость, — Ал плюхнулся рядом со мной на траву, тут же умудряясь задеть коленом стопку моих учебников. — А мадам Помфри иногда пугает.

— Неужели, — как можно безразличнее откликнулся я, собирая рассыпавшиеся книги.

Поттер убежденно покивал, откинулся назад, прислоняясь спиной к дереву, и вдруг улыбнулся:

— Видел игру?

— Нет, — не раздумывая, соврал я.

— Ви-и-идел, — насмешливо протянул Ал, ероша волосы у меня на макушке. — Правда, мы стали лучше? В следующем году Слизеринской команде не видать победы, точно тебе говорю.

Я скептически поджал губы.

— Не думаю. Наш Ловец — не такой растяпа, как хаффлпаффский Кэрри МакМиллан, которому сегодня вся трибуна болельщиков показывала на снитч пальцами, а он все равно его пропустил… Что?

Альбус, широко улыбаясь, потряс головой:

— Ничего. А ты болел за Гриффиндор?

— О Мерлин, — я закатил глаза и демонстративно уткнулся в книгу. — Лучше займись учебой, Поттер.

Он потянулся за одним из учебников, мимоходом снова развалив всю стопку, а когда раскрыл его, тут же издал веселый возглас:

— Ух, это твой брат, да?

Колдографию Абракаса я использовал, как закладку — очень удобно; да и потом, наблюдать, как десятимесячный мальчишка пытается поймать летающую над ним игрушечную метлу за хвост, было забавным. А навыки, как и бесполезность усилий, напоминали игру гриффиндорской команды.

— Отдай, — холодно предложил я.

Ал, разглядывая изображение, помотал головой — демонстрируя этим самую вредную черту своей натуры.

Последовавшая короткая борьба увенчалась успехом — колдография, лишь слегка помятая, была в моих руках, а побежденный Поттер отбивался от зачарованных мною тетрадок.

— Не жадничай, — возмутился он в конце концов, наклоняясь ко мне ближе и снова глядя на колдографию. — Он смешной… я Лили совсем не помню маленькой, мы же погодки…