Самое важное

Стэфан выглядел, почему-то, очень довольным — и его взгляд скользил по мне от пяток до макушки, я чувствовал себя все неуютнее, и тут издалека раздалось спасительное:

— Скорпи! — и я увидел приветственно машущего мне Поттера.

— Идиот, — пробормотал я себе под нос, вяло помахав ему в ответ.

— Как мило, — заметил Стэфан. — Сын национального героя — твой поклонник?

Он повернулся и пошел вдоль поезда, а у меня было странное, такое мерзкое чувство, что все начинает меняться — прямо сейчас, и, возможно, навсегда.

Это был отличный год — нет, на самом деле, просто прекрасный. На втором курсе иногда все еще ощущаешь себя новичком — то теряешься в закоулках замка, то забываешь имена преподавателей, в общем, только и делаешь, что попадаешь впросак.

Но третий год обучения — дело совсем другое. Я чувствовал себя самым настоящим студентом, уже почти взрослым человеком, и к тому же дела с командой по квиддичу пошли в гору — ну, по крайней мере, мы проиграли первый матч не с таким разгромным счетом, как могли бы.

Учиться я едва успевал — много времени отнимали тренировки, а оставшиеся свободные часы я шарился по Запретному Лесу — то вместе со Скорпиусом, то в поисках Скорпиуса.

Последнее было просто безнадежно — он умудрялся забираться в самые жуткие чащи, теряться там, и выходить в каких-то неизвестных местах — при этом называя это «запланированными отклонениями от курса».

— Просто признай, что потерялся, — предложил я, выловив его однажды из озера — лес вывел его на крутой берег, и он не нашел ничего лучше, как свалиться в воду.

— Оставь свои оскорбительные подозрения чистокровного Малфоя в топографическом кретинизме, — пробормотал он, отфыркиваясь и встряхивая волосами, как кот тети Гермионы. — Я знал, что выйду к озеру.

— Да-да, знал — и не захватил полотенце, — улыбнулся я, заворачивая насквозь мокрого Скорпиуса в свой плащ.

По выходным мы ходили в Хогсмит — иногда с нами напрашивалась Роза, в такие дни Скорпиус начинал играть в истинного джентльмена и покупал ей сахарные перья, вполголоса обещая потом взять с меня их стоимость в троекратном размере. Несмотря на эти вылазки, Розе Малфой не нравился — в основном, наверное, потому, что она так ни разу и не смогла ни в чем его переубедить.

Без нее было гораздо веселее — можно было заходить в странные лавчонки с зельями и магическими талисманами, где Скорпиус успешно торговался даже с самыми хитрыми продавцами. Правда, покупать мы все равно ничего не покупали, ведь проносить в школу все эти вещи было запрещено.

На уроках Скорпиус сочинял стратегии для квиддича — а я пытался списывать их тайком, чтобы потом использовать. Иногда он делал вид, что не замечает моих маневров, а пару раз в наказание заколдовывал мое перо так, чтобы оно начинало писать японскими иероглифами. Расколдовывать, при этом, он отказывался, изображая полную непричастность.

Наверное, со стороны это выглядело по-дурацки — то он доставлял мне неприятности, то ему из-за меня доставалось наказание — но ничего иного я уже и не представлял.

И мне это нравилось.

Даже к плохому можно привыкнуть. Чем не философский вывод?

Именно так я объяснял самому себе тот факт, что общение с Поттером медленно, но верно переходило из разряда Жутких Наказаний Судьбы куда-то в разряд Почти Нормальных Явлений.

Точно знать, что рядом, за твоим плечом, находится человек, на которого можно положиться… интересно, многие Малфои обладали такой роскошью?

Я не хотел доверять ему. Не хотел сближаться. Даже немного боялся всего этого, ведь Ал был настолько… другим.

Искренним. Смешным. И чересчур — честным.

Да, доверять было огромной ошибкой.

И я регулярно пытался игнорировать его, хамить, делать гадости — но он все равно всегда был рядом, улыбался, ерошил мне челку, сыпал очередными рассказами про квиддич… и все было по-прежнему.

Это — как с мармеладными драконами: отказаться все равно невозможно, как бы ты не хотел.

Меня спасало то, что он был идиотом, и просто не осознавал своего места в моей жизни — но и это длилось только до Рождества третьего курса, когда моей маме все-таки вздумалось выполнить старую угрозу и выслать Альбусу подарок.

— Что это? — восхищенно спросил он, глядя на коробку, которую я ему протягивал.

— Похоже, что я осведомлен? — мрачно отозвался я. — Это было в моей посылке. Надписано — тебе.

Он осторожно взял коробку и медленно-медленно начал разворачивать бумагу — Мерлин, и это Ал Поттер, не способный усидеть на месте и лишней секунды?

Ничего такого там не было — коллекционные шоколадные лягушки, полироль для древка метлы и открытка, подписанная просто «С Новым годом!» — но Ал выглядел так, как будто ему подарили половину сокровищ мира.

— Здорово… — выдохнул он, с явным смущением глядя на меня. — А я тоже могу дарить твоим родителям подарки?

Живо представив себе выражение лица моего папы в момент, когда он получит открытку за подписью А. С. Поттера, я поперхнулся тыквенным соком.

— Лучше не надо.

— Н-но… погоди, это получается, ты рассказывал обо мне дома? — радостно спросил он.