Самое важное

Вроде как уронить с балкона кусок торта.

Летом к дяде Чарли уехали Джеймс и Тедди — Викторию с ними не пустили, и теперь мы ежедневно слушали ее жалобы на несправедливость судьбы к влюбленным сердцам.

Это она себя и Тедди имела в виду, конечно. В конце этого лета они собирались пожениться. Лили и Роза уже придумывали себе наряды на свадебную церемонию — смешные все-таки существа девчонки, я-то вот не мог сочинить, куда бы мне улизнуть на это время, чтобы не оказаться втянутым в приготовления.

Вся семья временно переселилась в «Нору», где было решено праздновать — и вокруг были почти незнакомые леса и поля, по которым я гулял с утра до ночи, иногда вместе с дядей Джорджем, который тоже только и делал, что увиливал от домашних обязанностей.

Дядя Джордж был, наверное, единственным из всех моих родственников, кто спокойно говорил о войне. Нет, конечно, «спокойно» — это совсем не то слово, но он хотя бы говорил об этом. Остальные отмалчивались или печально качали головой, или трепали меня по макушке, как пятилетнего малыша, и отсылали ко мне в комнату.

А он рассказывал всякие истории, веселые и грустные, то из школьной жизни, то о последних днях войны, о сражении в Хогвартсе, о дяде Фрэде, и о родителях Теда, и о моем папе тоже. Я иногда даже забывал, где нахожусь — казалось, вокруг меня вырастали стены Большого Зала, а вокруг сияли лучи заклятий… так страшно, и так по-настоящему.

В то лето я расспрашивал его о Драко Малфое — сразу честно признавшись, что подружился со Скорпиусом. Он посмотрел на меня, как на психа — да, собственно, тут же так меня и назвал. Я показал ему язык, а потом полчаса объяснял, что Скорпиус — не такой уж ужасный тип. Я бы мог говорить об этом и дольше, но дядя Джордж меня перебил и сказал, что про Драко Малфоя мне рассказывать не будет, потому что все равно уже ничего не изменится.

И в чем-то он был прав.

— Скорпиус, я тебя поздравляю, — Нарцисса церемонно склонила голову.

Я, едва сдерживая веселое фырканье, поцеловал ей руку и произнес:

— Благодарю.

Нарцисса улыбнулась — лишь уголками губ, но так светло, что мне тоже захотелось разулыбаться.

— Пойду знакомиться с юным Абракасом, — сообщила она, уже поднимаясь по лестнице.

Моему младшему брату — «юному Абракасу» — сегодня утром исполнилась одна неделя, и отец наконец позволил своим родителям нанести нам визит. А назавтра ожидалась целая толпа родственников мамы.

Я проводил Нарциссу взглядом и с любопытством покосился на деда. Тот скептически приподнял брови.

— Два сына, — задумчиво протянул он. — Скорпиус, ты знаешь, сколько Малфоев погибло в борьбе за наследство?

Я невольно вспомнил Поттера. Очень хотелось сказать что-то вроде: … а?

Почему бы не обойтись просто поздравлениями, ради Мерлина… Но именно за это я деда и любил больше всего — за оригинальный взгляд на вещи.

— Множество? — равнодушно предположил я.

Он насмешливо хмыкнул и направился вслед за Нарциссой, тяжело опираясь на трость, но умудряясь при этом идеально держать осанку.

Остаток лета я прожил у них — родители были заняты ребенком и приемами гостей, а в дедушкином старом имении я был предоставлен сам себе, что радовало несказанно. Днем в основном летал на метле — квиддич я терпеть не мог, но сам процесс полета меня завораживал — а вечером придумывал новые схемы-стратегии для матчей: в Хогвартсе на эту чепуху наверняка найдутся покупатели, а параллельно можно будет открыть спортивный тотализатор.

На вокзал меня провожала Нарцисса — мне казалось, что перед ней расступалась толпа, такой она была строгой и величественной. Я, хоть и в новенькой школьной форме, чувствовал себя гадким утенком — и в то же время невероятно гордился тем, что иду рядом с этой женщиной.

На платформе мы расстались, но в одиночестве мне побыть так и не пришлось.

— Скорпиус! — одновременно с этим радушным восклицанием, на мои плечи легла чья-то рука. — Готов к учебе?

— Стэфан, — безошибочно определил я уже по голосу, оборачиваясь к нему.

Стэфан Дэйн — не самая приятная причина для небольшого отступления, но, увы, такова необходимость. Мой двоюродный брат был, как уже говорилось, старше меня на два года — самоуверенный пятнадцатилетний староста факультета, с щеголеватой стрижкой, темными волосами и темными же глазами, и выше меня где-то на голову. А еще он постоянно улыбался, видимо, будучи убежден, что это делает его неотразимым.

Впрочем, примерно так оно и было.

И вот, этот парень сейчас практически прижимал меня к себе, при этом с каким-то странным любопытством заглядывая мне в глаза.

— Привет, — натянуто улыбнулся я, ощущая, как его ладонь сдвигается с моего плеча, устраиваясь у меня между лопаток.

Прикосновение неожиданно обжигало даже сквозь рубашку и джемпер — нет, это не было неприятно, но я все-таки предпочел отступить на шаг.

— Рад, что ты снизошел до общения, — он прищурился, и тут же стал похож на хищного зверя.

— Не сомневаюсь, что ты рад, — жестко ухмыльнулся я.