Фандом: Гарри Поттер. Отношения Альбуса-Северуса Поттера и Скорпиуса Малфоя с первого по седьмой курс Хогвартса.
80 мин, 38 сек 15959
Я начинал подозревать, что с патронусом-выхухолью смириться гораздо легче. Поттер был непереносим.
— Альбус Северус Поттер, — когда Роза злилась, кончик носа у нее смешно подергивался, и она начинала походить на белку. — Ты сделал хоть одну работу по истории магии самостоятельно?!
Сидящая рядом с ней за обеденным столом Лили тихо фыркнула. А остальные рэйвенкловцы все как один пялились на меня, пока Роза продолжала отчитывать:
— … вот и мне кажется, что нет! Перестань, наконец, халявничать, Ал!
Мерлин, я всего лишь попросил дать списать — это что, преступление?
— … нет.
— Скорпиус, пожалуйста.
Я произнес это чуть громче, чем стоило бы в библиотеке, и мадам Пинс из-за своего стола строго сверкнула на меня глазами.
— Нет, — протянул Скорпиус, и видно было, что мой умоляющий вид приносит ему огромную радость.
— Дай мне списать, иначе я расскажу всем, что ты…
Я не знал, что.
Что он ходит в Визжащую Хижину и тренируется там в трансфигурации, потому что это единственный предмет, который ему не удается? Но я ходил туда с ним, помогая с тренировками, и один раз даже заслужил тихое малфоевское «спасибо»… нет, я не хотел чтобы это кто-то знал.
Что он подписан на журнал «Ужасные зелья и леденящие проклятья», который за него получает на почте наш завхоз Тримидас Рэнс? Но тогда Скорпиус перестанет рассказывать всякие противные рецепты из этого самого журнала…
Или, может, то, что он спекулирует сладостями?
Безнадега: во-первых, все и так были в курсе, а во-вторых, выговорить слово «спекулировать» без ошибок я все равно не мог, а позориться перед Скорпиусом не хотелось.
— Дилетантский шантаж, — тоном профессионала оценил Малфой. — Ты совершенно не в курсе моих секретов.
Я был в курсе. Ведь они были и моими секретами тоже.
— Просто дай мне сочинение, — грустно попросил я.
— Мерлин, — страдальчески закатил глаза Скорпиус, подвигаясь немного и давая мне место на скамейке рядом с собой. — Садись уже… а то мадам Пинс явно раздражает твоя неприкаянность.
Я сомневался в значении слова «неприкаянность» — наверное, это было что-то обидное — но сочинение я все-таки получил, и жизнь показалась прекраснее, несмотря на разные непонятные слова.
В вазе у кровати вместо цветов стояло нечто, напоминающее запыленный веник.
— Гриффиндорцы, — пробормотал я, взмахнув палочкой. Веник зацвел, и в воздухе запахло самой настоящей весной.
— Ух, — вдруг подал голос Ал, приподнявшись на локтях и разглядывая получившийся букет. — Здорово.
Черт… Я был уверен, что он все еще без сознания — иначе, конечно, ни за что не стал бы изображать заботу.
— Чего не скажешь о тебе, — состроив кислую мину, протянул я. — Интересно, бладжер вышиб половину твоего мозга, или три четверти?
Этот дурак, конечно, просто улыбнулся — что, спрашивается, может быть неуместнее для человека, только что пришедшего в себя в лазарете?
— Думаю, всего половину, — ответил он, снова откидываясь на подушки. — А мы проиграли, да?
— Еще бы, — хмыкнул я.
— Две игры из трех, — тоном истинного страдальца взвыл Ал. — И с Хаффлпаффом тоже, наверное, ничего не светит.
— Естественно.
Он возмущенно посмотрел на меня.
— Прекрати! Ты так говоришь, как будто мы обречены!
— Но так оно и есть, — порадовался я такой догадливости. — Ваша тактика, уж прости за прямоту, напоминает маггловское решето — старомодная, бесполезная и вся в дырах.
— А вот и нет! — выпалил он.
— А вот и да, — отмахнулся я.
Альбус обиженно теребил край одеяла.
— Только и можешь, что умничать, — пробормотал он. — Если знаешь, как все исправить, просто скажи.
— Но ты будешь мне должен.
Судя по его изумленному виду, он не ожидал, что я возьмусь помочь. Я и сам от себя не ожидал, если честно.
— Л-ладно, — взволнованно кивнул он. — Буду должен.
Конечно же, они выиграли. 180:170 в пользу Гриффиндора, учитывая, что снитч поймал ловец Хаффлпаффа.
Кубок, как и ожидалось, получил Слизерин — само собой, не знай я этого наверняка, я ни за что бы не стал помогать Алу с тактикой. А Кубок Школы уже второй год подряд держали в своем плену Рэйвенкло — пожалуй, мне пора было перестать терять баллы за опоздания и перешептывания с Поттером.
Но в тот день, конечно, только и разговоров было, что о последней игре Гриффиндора, и особенно об Але — ведь четырнадцать из восемнадцати голов забил именно он.
За ужином, глядя, как его поздравляют и хлопают по плечу, как горд его братец, как радуются его сестрицы за столом Рэйвенкло…
В общем, это, наверное, стыдно, но: я чувствовал себя страшно одиноким. И презирал себя — потому что еще и завидовал всем этим Поттерам и Уизли, всей этой дружной семейной идиллии.
В школе у меня не было друзей — ну, скажем честно, я и не стремился их иметь. И у меня не было родственников — за исключением двоюродного брата Стэфана, сына тетушки Дафны, который был старше меня на два года и тоже учился в Слизерине.
И в тот вечер, насмотревшись на счастливого, окруженного толпой Ала, я впервые за все мое обучение в Хогвартсе поздоровался со Стэфаном Дэйном.
Простой и незначительный факт.
— Альбус Северус Поттер, — когда Роза злилась, кончик носа у нее смешно подергивался, и она начинала походить на белку. — Ты сделал хоть одну работу по истории магии самостоятельно?!
Сидящая рядом с ней за обеденным столом Лили тихо фыркнула. А остальные рэйвенкловцы все как один пялились на меня, пока Роза продолжала отчитывать:
— … вот и мне кажется, что нет! Перестань, наконец, халявничать, Ал!
Мерлин, я всего лишь попросил дать списать — это что, преступление?
— … нет.
— Скорпиус, пожалуйста.
Я произнес это чуть громче, чем стоило бы в библиотеке, и мадам Пинс из-за своего стола строго сверкнула на меня глазами.
— Нет, — протянул Скорпиус, и видно было, что мой умоляющий вид приносит ему огромную радость.
— Дай мне списать, иначе я расскажу всем, что ты…
Я не знал, что.
Что он ходит в Визжащую Хижину и тренируется там в трансфигурации, потому что это единственный предмет, который ему не удается? Но я ходил туда с ним, помогая с тренировками, и один раз даже заслужил тихое малфоевское «спасибо»… нет, я не хотел чтобы это кто-то знал.
Что он подписан на журнал «Ужасные зелья и леденящие проклятья», который за него получает на почте наш завхоз Тримидас Рэнс? Но тогда Скорпиус перестанет рассказывать всякие противные рецепты из этого самого журнала…
Или, может, то, что он спекулирует сладостями?
Безнадега: во-первых, все и так были в курсе, а во-вторых, выговорить слово «спекулировать» без ошибок я все равно не мог, а позориться перед Скорпиусом не хотелось.
— Дилетантский шантаж, — тоном профессионала оценил Малфой. — Ты совершенно не в курсе моих секретов.
Я был в курсе. Ведь они были и моими секретами тоже.
— Просто дай мне сочинение, — грустно попросил я.
— Мерлин, — страдальчески закатил глаза Скорпиус, подвигаясь немного и давая мне место на скамейке рядом с собой. — Садись уже… а то мадам Пинс явно раздражает твоя неприкаянность.
Я сомневался в значении слова «неприкаянность» — наверное, это было что-то обидное — но сочинение я все-таки получил, и жизнь показалась прекраснее, несмотря на разные непонятные слова.
В вазе у кровати вместо цветов стояло нечто, напоминающее запыленный веник.
— Гриффиндорцы, — пробормотал я, взмахнув палочкой. Веник зацвел, и в воздухе запахло самой настоящей весной.
— Ух, — вдруг подал голос Ал, приподнявшись на локтях и разглядывая получившийся букет. — Здорово.
Черт… Я был уверен, что он все еще без сознания — иначе, конечно, ни за что не стал бы изображать заботу.
— Чего не скажешь о тебе, — состроив кислую мину, протянул я. — Интересно, бладжер вышиб половину твоего мозга, или три четверти?
Этот дурак, конечно, просто улыбнулся — что, спрашивается, может быть неуместнее для человека, только что пришедшего в себя в лазарете?
— Думаю, всего половину, — ответил он, снова откидываясь на подушки. — А мы проиграли, да?
— Еще бы, — хмыкнул я.
— Две игры из трех, — тоном истинного страдальца взвыл Ал. — И с Хаффлпаффом тоже, наверное, ничего не светит.
— Естественно.
Он возмущенно посмотрел на меня.
— Прекрати! Ты так говоришь, как будто мы обречены!
— Но так оно и есть, — порадовался я такой догадливости. — Ваша тактика, уж прости за прямоту, напоминает маггловское решето — старомодная, бесполезная и вся в дырах.
— А вот и нет! — выпалил он.
— А вот и да, — отмахнулся я.
Альбус обиженно теребил край одеяла.
— Только и можешь, что умничать, — пробормотал он. — Если знаешь, как все исправить, просто скажи.
— Но ты будешь мне должен.
Судя по его изумленному виду, он не ожидал, что я возьмусь помочь. Я и сам от себя не ожидал, если честно.
— Л-ладно, — взволнованно кивнул он. — Буду должен.
Конечно же, они выиграли. 180:170 в пользу Гриффиндора, учитывая, что снитч поймал ловец Хаффлпаффа.
Кубок, как и ожидалось, получил Слизерин — само собой, не знай я этого наверняка, я ни за что бы не стал помогать Алу с тактикой. А Кубок Школы уже второй год подряд держали в своем плену Рэйвенкло — пожалуй, мне пора было перестать терять баллы за опоздания и перешептывания с Поттером.
Но в тот день, конечно, только и разговоров было, что о последней игре Гриффиндора, и особенно об Але — ведь четырнадцать из восемнадцати голов забил именно он.
За ужином, глядя, как его поздравляют и хлопают по плечу, как горд его братец, как радуются его сестрицы за столом Рэйвенкло…
В общем, это, наверное, стыдно, но: я чувствовал себя страшно одиноким. И презирал себя — потому что еще и завидовал всем этим Поттерам и Уизли, всей этой дружной семейной идиллии.
В школе у меня не было друзей — ну, скажем честно, я и не стремился их иметь. И у меня не было родственников — за исключением двоюродного брата Стэфана, сына тетушки Дафны, который был старше меня на два года и тоже учился в Слизерине.
И в тот вечер, насмотревшись на счастливого, окруженного толпой Ала, я впервые за все мое обучение в Хогвартсе поздоровался со Стэфаном Дэйном.
Простой и незначительный факт.
Страница 7 из 22
