Самое важное

И когда он успел вымахать выше меня на полголовы? Он был теперь неловким и долговязым, хотя, конечно, сильным — все-таки, в охотники его взяли не зря…

— Слушай, — снова тем же тоном первооткрывателя вдруг выпалил он, мгновенно сбиваясь с ритма.

— Мерлин, Поттер, ну чего тебе? — нахмурился я, гадая, заметил ли он мой слишком пристальный взгляд.

— А ты? Ты… кого-то пригласил?

Сдержать усмешку было невозможно. Святая наивность, ну надо же…

— Я иду с Забини, — небрежно бросил я, поднимаясь с дивана и начиная собирать учебники.

Ал почему-то молчал, крутя в руках швабру.

— Я думал, она тебе не нравится, — сказал он пару минут спустя, уже когда я закинул сумку на плечо и взмахнул палочкой, убирая музыку.

— Какая роскошная наблюдательность, — притворно восхитился я, в который раз за последние недели с отвращением думая о перспективе вечера с Софи Забини.

— Тогда почему? — искренне изумился Альбус.

Я насмешливо смотрел на него — и до него наконец начало доходить.

— Ты ей это пообещал, чтобы она меня учила?!

Мерлин, да мне самому тошно было от такого благородства, мог бы и не озвучивать это вслух.

— Поттер, — умилился я, — Шляпа ошиблась в тебе! С такими мозгами твое место в Рэйвенкло, уве…

— Так она и хотела меня туда отправить, — вдруг улыбнулся он. — Но это не важно, слушай, Скорпиус…

— Благодарность принимаю только в деньгах, — отрезал я, уже направляясь к двери. — А в твоем косноязычии убеждаться не желаю.

— Все равно спасибо, — предсказуемо свредничал он.

Балы я терпеть не могу и по сей день — и уж тем более не понимаю, что такого можно о них рассказывать. Процедура всем известна: музыка, напитки, влюбленные парочки, неуклюжие танцы и прочие девчачьи слезы. Чепуха, одним словом.

Мое настроение в тот день было отвратительным — и вел я себя соответственно, с ходу выдав Софи запутанный и, если разобраться, не имеющий к ней отношения комплимент, над которым ей пришлось думать минут пять.

Танцевать я не любил — тем более что за последние недели у меня в ушах прочно засело альбусово: «раз-два-т… так, заново»… и это портило все впечатление от музыки. Несмотря на это, Забини вцепилась в мой локоть и периодически махала ручкой подружкам — меня мутило от этой игры в «пару».

Странно, но почему-то душещипательный вопрос о том, что — ах, она девушка, и — ах, она так близко, меня не волновал вообще. Мне было скучно до невероятия, и, чтобы не демонстрировать всем свою кислую мину, я прокручивал в голове многочисленные, один нелепее другого, рассказы Нарциссы о детстве моего отца.

А Поттер, стоит заметить, развлекался как мог — его дорогая сестрица пригласила его, чтобы вызвать ревность одного старшекурсника с Гриффиндора, и тот теперь сверлил Альбуса злобным взглядом. А Ал выглядел таким равнодушно-презрительным — на самом деле, я не сомневался, он просто был сосредоточен на счете.

— Привет, — прошептал кто-то мне прямо в ухо, и я от неожиданности чуть не подскочил на месте, тут же оказываясь прижатым к колонне.

Надо мной с двумя бокалами в руках нависал ослепительно улыбающийся Стэфан.

— Выпьешь? — осведомился он.

Я склонил голову на бок и смерил его подозрительным взглядом.

— Бро-ось, — он все-таки всучил мне бокал. — Это же бал…

— Точно подмечено, — хмыкнул я, глядя куда-то в район его ключиц и с настороженностью отмечая, как у меня колотится сердце.

Он заухмылялся еще шире, наклонился и снова зашептал мне на ухо — так, что дыхание обжигало кожу:

— Будь хорошим мальчиком и выпей… а через десять минут я жду тебя в гостиной.

После чего он удалился, мурлыча под нос какую-то песенку.

Мне и раньше приходило в голову, что я окружен идиотами, но теперь я был в этом уверен. Да он что, издевается? Я же не хаффлпаффец, в конце концов…

Сейчас мне, конечно, немного стыдно — но тот бокал я, чтобы убедиться в своих подозрениях, подсунул Софи.

Через три минуты она с видом абсолютно лоботомированного флобберчервя поинтересовалась, не знаю ли я, где сейчас ее обожаемый Стэфан.

— Да, я тебя провожу, — пообещал я, и довел ее до самого лазарета, где и сдал мадам Помфри как отравившуюся какой-то гадостью.

Было очевидно, что никакая система измерения, включая древнемалазийскую, не позволяла считать этот вечер удавшимся.

Вообще-то, Боб Аптон был неплохим парнем — ну, я не знал точно, но наверняка так оно и было — но сейчас, когда он держал меня за шиворот и яростно сопел, дружелюбием тут и не пахло.

— Вы же кузены, — обвиняющее встряхнул меня он. — Зачем ты вообще ее пригласил?!

Вот почему я не видел смысла дружить с девчонками. Проблемы начинались, не успевал ты даже оглянуться.

— Боб, — попытался улыбнуться я. — Что на тебя вообще нашло? Роза, она…

— Что?! — зарычал он, все больше напоминая немного рехнувшегося нюхлера.

— Ме-е-ерлин… — утомленно протянули неподалеку. — Петрификус Тоталус.

Я еле успел отойти в сторону — Аптон ничком свалился на пол, а за его спиной обнаружился мрачный Скорпиус Малфой.