Фандом: Гарри Поттер. Отношения Альбуса-Северуса Поттера и Скорпиуса Малфоя с первого по седьмой курс Хогвартса.
80 мин, 38 сек 15978
— Да ты же двух слов не можешь связать, Поттер, — притворно ужаснулся Скорпиус. — Квиддич, конечно, не является хоть сколько-нибудь интеллектуальной темой, но даже о нем нельзя писать только в выражениях вроде «это было круто», или «и тут он ка-ак жахнет!»
К концу этой тирады я уже не мог сдержать ухмылку.
— Я семь лет общаюсь с тобой. Мне иногда кажется, что я знаю уже все слова на свете.
Скорпи привычно закатил глаза — а знал ведь, что не прав, мое последнее сочинение по Новейшей истории оценили на высший балл.
— Задувай, — он снисходительно кивнул на торт.
Я вдохнул поглубже, сосредоточился, загадывая желание, быстро задул свечки и поцеловал Скорпиуса в щеку.
Темнота, тишина, запах дыма и его потрясенное молчание — несколько секунд существовало только это.
А потом на лестнице раздался шум, смех и топот — и я впервые в жизни почти пожалел, что у меня есть столько друзей и родственников.
Когда мой отец пытался объяснять мне, тогда еще десятилетнему мальчишке, что-то о любви, отношениях и прочей совершенно не интересной нормальному ребенку чепухе, я так и не понял, к чему он клонит — наверное, потому, что в качестве примеров он выбрал фениксов и флобберчервей, нарвавшись в итоге на мою длинную цитату из Магической Энциклопедии — насчет истинного положения дел в вопросе размножения видов.
Но все-таки чем-то он меня зацепил, и я обратился с этой темой к деду. Тот посмотрел на меня строго и с недоверием, потом кашлянул и сказал, что вообще-то пока мне об этом думать не положено, но если уж я так интересуюсь, то самое главное в любви, по его мнению — не упустить настроение.
Разумеется, в тот момент до меня не дошло, что имелось в виду.
И только когда в темную, казавшуюся такой замечательно-уютной, комнату ввалилась с поздравлениями галдящая толпа, я понял, о чем он говорил.
Момент был упущен безвозвратно: в тот вечер я не мог ни о чем думать от волнения, только и делая, что вспоминая о нежном, прохладном прикосновении губ Ала к моей щеке… а назавтра невыносимый придурок Поттер принялся делать вид, что ничего не произошло.
О Моргана, как же это меня злило… если честно, в основном потому, что я знал — он прав. Была моя очередь принимать решение, шагать навстречу, менять что-то — причем для нас обоих.
А этого я делать не умел — конечно, ведь я привык, что Альбуса не нужно просить, не нужно звать… Но сейчас его настойчивость будто испарилась — он лишь улыбался, подолгу смотрел на меня, но упорно, выматывающе молчал.
Решиться… как я мечтал об этом, и как это было сложно.
Сердце замирало — сладко и больно, а по спине носились стаи мурашек, стоило лишь нам оказаться рядом. Хотелось смотреть на него, не отрываясь, изучать, запоминать: порывистые, уверенные движения, темная непослушная челка, веселые, добрые зеленые глаза, и мягкие — Мерлин, теперь я это знал — такие мягкие губы…
Только решиться. Сделать один шаг.
Я всегда дразнил его за неспособность думать быстро — а самому мне понадобилось несколько месяцев, чтобы только начать готовить себя к действиям.
Неизвестно, сколько бы еще я тянул — но у Поттера, как уже упоминалось, была ватага доброжелателей, и без их помощи не могло обойтись и здесь.
— Вы с Малфоем… что? — Лили смотрела на меня во все глаза.
Я вздохнул. А хороший вопрос, действительно — что у нас со Скорпиусом…
Наверное, впервые в жизни я уже знал ответ, а он, со всем своим умом и словарным запасом — все еще искал его.
Глупый. Я его обожал.
— Ал, — робко позвала Лили. — И что, вы уже… н-ну…
Не знаю, что имела в виду она, но я чуть не сгорел от смущения, буркнув:
— Нет…
Она, все еще в изумлении, покачала головой. Я так боялся ее реакции — все-таки, такие новости не сообщают каждый день, мало ли… и как же я радовался, что все обошлось — сейчас мне как никогда нужна была помощь.
— Если честно, у меня есть план… ну, насчет Скорпи.
Лили нервно улыбнулась.
— Может, лучше не надо? — протянула она, явно сомневаясь.
И очень зря — уж в чем, в чем, а в успехе я был уверен.
В конце концов, прошлый мой коварный план удался на все сто.
Лили Поттер с отчаянием смотрела на меня:
— Скорпиус, это ужасно! Он опять потерял сознание, и без конца бормочет твое имя!
Мне оставалось только мрачно покачать головой.
А я ведь ему говорил. Я сразу предупреждал, что квиддич — штука столь же опасная, сколь и бессмысленная, но неужели Ала когда-то останавливали аргументы? Здоровье он, со своей насквозь гриффиндорской системой ценностей, считал чем-то второстепенным — так стоит ли удивляться, что финальный матч со Слизерином отправил его прямиком в лазарет?
«Зато Кубок наш!» — эту написанную кривым почерком записку мне за ужином после матча принесла его сова.
Но сколько я себе не приказывал не беспокоиться за этого идиота, поделать я ничего не мог.
— Правда? — голос предательски дрогнул.
— Точно тебе говорю, — и сестра Ала нетерпеливо подтолкнула меня в сторону ведущей к лазарету лестницы.
К концу этой тирады я уже не мог сдержать ухмылку.
— Я семь лет общаюсь с тобой. Мне иногда кажется, что я знаю уже все слова на свете.
Скорпи привычно закатил глаза — а знал ведь, что не прав, мое последнее сочинение по Новейшей истории оценили на высший балл.
— Задувай, — он снисходительно кивнул на торт.
Я вдохнул поглубже, сосредоточился, загадывая желание, быстро задул свечки и поцеловал Скорпиуса в щеку.
Темнота, тишина, запах дыма и его потрясенное молчание — несколько секунд существовало только это.
А потом на лестнице раздался шум, смех и топот — и я впервые в жизни почти пожалел, что у меня есть столько друзей и родственников.
Когда мой отец пытался объяснять мне, тогда еще десятилетнему мальчишке, что-то о любви, отношениях и прочей совершенно не интересной нормальному ребенку чепухе, я так и не понял, к чему он клонит — наверное, потому, что в качестве примеров он выбрал фениксов и флобберчервей, нарвавшись в итоге на мою длинную цитату из Магической Энциклопедии — насчет истинного положения дел в вопросе размножения видов.
Но все-таки чем-то он меня зацепил, и я обратился с этой темой к деду. Тот посмотрел на меня строго и с недоверием, потом кашлянул и сказал, что вообще-то пока мне об этом думать не положено, но если уж я так интересуюсь, то самое главное в любви, по его мнению — не упустить настроение.
Разумеется, в тот момент до меня не дошло, что имелось в виду.
И только когда в темную, казавшуюся такой замечательно-уютной, комнату ввалилась с поздравлениями галдящая толпа, я понял, о чем он говорил.
Момент был упущен безвозвратно: в тот вечер я не мог ни о чем думать от волнения, только и делая, что вспоминая о нежном, прохладном прикосновении губ Ала к моей щеке… а назавтра невыносимый придурок Поттер принялся делать вид, что ничего не произошло.
О Моргана, как же это меня злило… если честно, в основном потому, что я знал — он прав. Была моя очередь принимать решение, шагать навстречу, менять что-то — причем для нас обоих.
А этого я делать не умел — конечно, ведь я привык, что Альбуса не нужно просить, не нужно звать… Но сейчас его настойчивость будто испарилась — он лишь улыбался, подолгу смотрел на меня, но упорно, выматывающе молчал.
Решиться… как я мечтал об этом, и как это было сложно.
Сердце замирало — сладко и больно, а по спине носились стаи мурашек, стоило лишь нам оказаться рядом. Хотелось смотреть на него, не отрываясь, изучать, запоминать: порывистые, уверенные движения, темная непослушная челка, веселые, добрые зеленые глаза, и мягкие — Мерлин, теперь я это знал — такие мягкие губы…
Только решиться. Сделать один шаг.
Я всегда дразнил его за неспособность думать быстро — а самому мне понадобилось несколько месяцев, чтобы только начать готовить себя к действиям.
Неизвестно, сколько бы еще я тянул — но у Поттера, как уже упоминалось, была ватага доброжелателей, и без их помощи не могло обойтись и здесь.
— Вы с Малфоем… что? — Лили смотрела на меня во все глаза.
Я вздохнул. А хороший вопрос, действительно — что у нас со Скорпиусом…
Наверное, впервые в жизни я уже знал ответ, а он, со всем своим умом и словарным запасом — все еще искал его.
Глупый. Я его обожал.
— Ал, — робко позвала Лили. — И что, вы уже… н-ну…
Не знаю, что имела в виду она, но я чуть не сгорел от смущения, буркнув:
— Нет…
Она, все еще в изумлении, покачала головой. Я так боялся ее реакции — все-таки, такие новости не сообщают каждый день, мало ли… и как же я радовался, что все обошлось — сейчас мне как никогда нужна была помощь.
— Если честно, у меня есть план… ну, насчет Скорпи.
Лили нервно улыбнулась.
— Может, лучше не надо? — протянула она, явно сомневаясь.
И очень зря — уж в чем, в чем, а в успехе я был уверен.
В конце концов, прошлый мой коварный план удался на все сто.
Лили Поттер с отчаянием смотрела на меня:
— Скорпиус, это ужасно! Он опять потерял сознание, и без конца бормочет твое имя!
Мне оставалось только мрачно покачать головой.
А я ведь ему говорил. Я сразу предупреждал, что квиддич — штука столь же опасная, сколь и бессмысленная, но неужели Ала когда-то останавливали аргументы? Здоровье он, со своей насквозь гриффиндорской системой ценностей, считал чем-то второстепенным — так стоит ли удивляться, что финальный матч со Слизерином отправил его прямиком в лазарет?
«Зато Кубок наш!» — эту написанную кривым почерком записку мне за ужином после матча принесла его сова.
Но сколько я себе не приказывал не беспокоиться за этого идиота, поделать я ничего не мог.
— Правда? — голос предательски дрогнул.
— Точно тебе говорю, — и сестра Ала нетерпеливо подтолкнула меня в сторону ведущей к лазарету лестницы.
Страница 20 из 22
