Фандом: Гарри Поттер. Отношения Альбуса-Северуса Поттера и Скорпиуса Малфоя с первого по седьмой курс Хогвартса.
80 мин, 38 сек 15979
Было совсем рано, начинался завтрак — Лили подловила меня как раз у входа в Большой Зал — так что владения мадам Помфри встретили меня идеальным покоем, тишиной и льющимся в высокие окна весеннее-солнечным светом.
Ал занимал самую дальнюю от двери койку — спал, смешно раскинув руки и запутав одеяло в ногах, да еще и мирно посапывая.
Уж точно никакого тяжелого бреда и потери сознания — Лили меня попросту обманула.
Нервно усмехаясь отступающему волнению, я приблизился к его койке, присел на самый край, у него под боком. Мерлин, мне казалось, я знал его лицо наизусть, каждое выражение, каждую черточку… спокойный, искренний, чему-то улыбающийся даже во сне…
Я протянул руку, легонько прослеживая кончиками пальцев линию его брови — волоски чуть щекотали кожу. Ощущение близости Ала кружило голову, и я, совсем не задумываясь, наклонился и коснулся губами его щеки.
Меня тут же обняли и притянули ближе — уверенное, сильное движение абсолютно лишало дара речи.
А Альбус приоткрыл глаза и довольно заулыбался:
— Самый лучший сон, — пробормотал он, тут же потянувшись к моим губам.
— Рехнулся, Поттер, — возмущенно выдохнул я.
Альбус вздрогнул, явно проснувшись, и шокировано уставился на меня.
— Скорпи?
Я подозрительно прищурился:
— А тебе обычно снится кто-то другой?
Он смущенно покачал головой:
— Н-нет. Только ты.
Прикосновения его ладоней сладко согревали мою спину, и оставаться спокойным и серьезным было невозможно.
Да и стоило ли?
— А ты меня поцеловал, — он решил, видимо, окончательно меня добить.
— Тебе, с сотрясением мозга, никто не поверит, — заносчиво хмыкнул я.
Приближались экзамены — весь замок и берега озера, казалось, полнились шумом, всюду были толпы студентов… но здесь, на квиддичном поле, было совсем тихо — так, будто никакой общей паники и не существовало.
Просто солнце, лето и легкий, ласковый ветер.
Я поднялся на трибуны Рэйвенкло, и издалека следил за сидящим на самом верхнем ряду Скорпиусом — он склонился над пергаментом, быстро записывая что-то, и иногда сверяясь с одной из десятка разложенных рядом книг.
В хорошую погоду мы всегда готовились к занятиям именно здесь, на этой самой трибуне…
Пришедшая вдруг в голову мысль заставила меня удивленно вздрогнуть.
— Скорпиус! — громко позвал я, начиная подниматься к нему, наверх.
— Ты хуже мандрагоры, — выразительно потирая ухо, проворчал он.
Я, не обращая на это бормотание внимания, передвинул лежащую на скамейке пачку книг, уселся рядом с ним.
— Можно вопрос? — и, не дожидаясь его комментариев, я спросил:
— А какой еще факультет тебе предлагала Шляпа?
Он сначала нахмурился, потом вдруг обвел взглядом поле и чуть улыбнулся:
— А как ты считаешь?
Что ж, я так и знал. Не даром ведь мы оба, не сговариваясь, выбирали эти трибуны.
— Мы могли бы учиться вместе, — с напускной грустью протянул я. — Если бы не ты.
— Почему я?!
— Ты шел первым в списке, — я улыбнулся. — Выбери ты Рэйвенкло, я бы сделал то же самое.
Скорпиус возмущенно засопел, отводя взгляд:
— Валишь с больной головы на здоровую, Поттер…
Его вид — смесь негодования и смущения — был самым чудесным зрелищем на свете. Он вернулся к учебе, а я разглядывал его профиль, пушистую челку, чуть волнистые прядки, прикрывающие шею…
— Раз уж ты все равно ничем не занят, можно я тоже поинтересуюсь? — строго поджав губы, вдруг процедил он.
Я, безошибочно узнавая за раздражением в его голосе — волнение, придвинулся ближе и кивнул.
— Почему Роза Уизли сегодня во время обеда только и делала, что сверлила меня взглядом? Внимание, конечно, очень лестно, — судя по презрительному тону, на самом деле он так не думал, — … но — почему?
Я улыбнулся:
— Она меня спрашивала утром… ну, насчет нас с тобой.
Скорпиус сразу весь напрягся, нахмурился и спросил:
— И… что ты ей сказал?
Мерлин.
А он считает, есть варианты?!
— Что мы — вместе.
— … а? — только секунды через три выдавил Малфой, выглядя при этом растерянным, необыкновенно милым и вообще — самым-самым лучшим.
И я его наконец поцеловал.
При всем моем уважении к эпистолярному жанру — все-таки, есть вещи, которые невозможно описать, сколько бы слов ты ни знал.
И этот поцелуй — его можно было только пережить.
Почувствовать.
Немного неловкий, чуть поспешный, и, черт побери, непростительно краткий — самый нежный, сладкий, самый правильный на свете.
После — щекотное дыхание Ала на моих губах, мимолетное смешное прикосновение его ресниц к моей скуле, и ткнувшийся мне в щеку прохладный кончик носа.
Его улыбка — я ее чувствовал, а не видел — и разливающийся по всему телу жар от робко поглаживающей мой затылок ладони…
Он отстранился и повторил, как будто пояснял маленькому ребенку:
— Ну, вместе. Я же тебя люблю.
— А-а… — снова выдохнул я, пытаясь найти в себе смелость поверить, что это действительно происходит.
— Ага, — поддразнил меня Альбус прежде, чем снова поцеловать.
Ал занимал самую дальнюю от двери койку — спал, смешно раскинув руки и запутав одеяло в ногах, да еще и мирно посапывая.
Уж точно никакого тяжелого бреда и потери сознания — Лили меня попросту обманула.
Нервно усмехаясь отступающему волнению, я приблизился к его койке, присел на самый край, у него под боком. Мерлин, мне казалось, я знал его лицо наизусть, каждое выражение, каждую черточку… спокойный, искренний, чему-то улыбающийся даже во сне…
Я протянул руку, легонько прослеживая кончиками пальцев линию его брови — волоски чуть щекотали кожу. Ощущение близости Ала кружило голову, и я, совсем не задумываясь, наклонился и коснулся губами его щеки.
Меня тут же обняли и притянули ближе — уверенное, сильное движение абсолютно лишало дара речи.
А Альбус приоткрыл глаза и довольно заулыбался:
— Самый лучший сон, — пробормотал он, тут же потянувшись к моим губам.
— Рехнулся, Поттер, — возмущенно выдохнул я.
Альбус вздрогнул, явно проснувшись, и шокировано уставился на меня.
— Скорпи?
Я подозрительно прищурился:
— А тебе обычно снится кто-то другой?
Он смущенно покачал головой:
— Н-нет. Только ты.
Прикосновения его ладоней сладко согревали мою спину, и оставаться спокойным и серьезным было невозможно.
Да и стоило ли?
— А ты меня поцеловал, — он решил, видимо, окончательно меня добить.
— Тебе, с сотрясением мозга, никто не поверит, — заносчиво хмыкнул я.
Приближались экзамены — весь замок и берега озера, казалось, полнились шумом, всюду были толпы студентов… но здесь, на квиддичном поле, было совсем тихо — так, будто никакой общей паники и не существовало.
Просто солнце, лето и легкий, ласковый ветер.
Я поднялся на трибуны Рэйвенкло, и издалека следил за сидящим на самом верхнем ряду Скорпиусом — он склонился над пергаментом, быстро записывая что-то, и иногда сверяясь с одной из десятка разложенных рядом книг.
В хорошую погоду мы всегда готовились к занятиям именно здесь, на этой самой трибуне…
Пришедшая вдруг в голову мысль заставила меня удивленно вздрогнуть.
— Скорпиус! — громко позвал я, начиная подниматься к нему, наверх.
— Ты хуже мандрагоры, — выразительно потирая ухо, проворчал он.
Я, не обращая на это бормотание внимания, передвинул лежащую на скамейке пачку книг, уселся рядом с ним.
— Можно вопрос? — и, не дожидаясь его комментариев, я спросил:
— А какой еще факультет тебе предлагала Шляпа?
Он сначала нахмурился, потом вдруг обвел взглядом поле и чуть улыбнулся:
— А как ты считаешь?
Что ж, я так и знал. Не даром ведь мы оба, не сговариваясь, выбирали эти трибуны.
— Мы могли бы учиться вместе, — с напускной грустью протянул я. — Если бы не ты.
— Почему я?!
— Ты шел первым в списке, — я улыбнулся. — Выбери ты Рэйвенкло, я бы сделал то же самое.
Скорпиус возмущенно засопел, отводя взгляд:
— Валишь с больной головы на здоровую, Поттер…
Его вид — смесь негодования и смущения — был самым чудесным зрелищем на свете. Он вернулся к учебе, а я разглядывал его профиль, пушистую челку, чуть волнистые прядки, прикрывающие шею…
— Раз уж ты все равно ничем не занят, можно я тоже поинтересуюсь? — строго поджав губы, вдруг процедил он.
Я, безошибочно узнавая за раздражением в его голосе — волнение, придвинулся ближе и кивнул.
— Почему Роза Уизли сегодня во время обеда только и делала, что сверлила меня взглядом? Внимание, конечно, очень лестно, — судя по презрительному тону, на самом деле он так не думал, — … но — почему?
Я улыбнулся:
— Она меня спрашивала утром… ну, насчет нас с тобой.
Скорпиус сразу весь напрягся, нахмурился и спросил:
— И… что ты ей сказал?
Мерлин.
А он считает, есть варианты?!
— Что мы — вместе.
— … а? — только секунды через три выдавил Малфой, выглядя при этом растерянным, необыкновенно милым и вообще — самым-самым лучшим.
И я его наконец поцеловал.
При всем моем уважении к эпистолярному жанру — все-таки, есть вещи, которые невозможно описать, сколько бы слов ты ни знал.
И этот поцелуй — его можно было только пережить.
Почувствовать.
Немного неловкий, чуть поспешный, и, черт побери, непростительно краткий — самый нежный, сладкий, самый правильный на свете.
После — щекотное дыхание Ала на моих губах, мимолетное смешное прикосновение его ресниц к моей скуле, и ткнувшийся мне в щеку прохладный кончик носа.
Его улыбка — я ее чувствовал, а не видел — и разливающийся по всему телу жар от робко поглаживающей мой затылок ладони…
Он отстранился и повторил, как будто пояснял маленькому ребенку:
— Ну, вместе. Я же тебя люблю.
— А-а… — снова выдохнул я, пытаясь найти в себе смелость поверить, что это действительно происходит.
— Ага, — поддразнил меня Альбус прежде, чем снова поцеловать.
Страница 21 из 22
