Самое важное

Нет, я, конечно, знал, что успел основательно его достать. Скорпиус он и есть Скорпиус — необщительный, заумный до чертиков со всеми этими «как вам будет благоугодно»(это когда один из профессоров снял с него баллы), и«какое любопытное проявление родства человека с приматами» (когда Джеймс попытался наколдовать из тыквенного сока сливочное пиво — такой взрыв был, даже с фейерверком)…

Его никто не мог слушать дольше пяти минут, я своими глазами видел, как дядя Невилл клюет носом во время его ответа — а Малфою это нравилось. Ну чокнутый, что и говорить.

А у меня получалось его перебивать, так что половину его насмешек я запарывал, а вторая половина говорилась на каком-то неясном мне староанглийском, о чем я ему тут же и сообщал.

Так что само собой, что я его бесил. Но мне казалось, что он успел к этому привыкнуть — последний месяц он даже не закатывал глаза каждый раз, как я к нему обращался — и вдруг, пожалуйста, «отвали».

«Ну вот еще», — подумал я через два месяца после того дня, как он мне нагрубил.

За все это время мы и словом не перекинулись — вышло что-то вроде соревнования, кто дольше выдержит.

Он побеждал, и, если честно, с легкостью. Я даже специально пересел от него подальше, на самую последнюю парту — а все равно периодически ловил себя на том, что смотрю ему в спину.

В общем-то, можно было считать, что мы в расчете — он теперь тоже меня раздражал своим поведением. Пора было заканчивать — да так, чтобы больше такое не повторилось.

И я стал сочинять план.

Прискорбно, но факт: мои родственники, когда дело касалось праздников, совершенно забывали о своем аристократизме и бросались во все тяжкие, заваливая меня подарками.

В день моего двенадцатилетия они решили устроить негласное соревнование — чья сова надорвется первой, неся подарок имениннику.

Нет, честно, мне это действительно не нравилось. Хотя бы потому, что в этом сумасшедшем доме, ошибочно именуемом школой, никто про сию знаменательную дату не знал — а караван птиц со свертками пропустить было невозможно.

— Мистер Малфой, — директор МакГонагалл, выразительно подняв брови, стояла за моей спиной.

— К вашим услугам, — рассеянно отозвался я, с опаской поглядывая вверх, на громадного дедушкиного филина, отличавшегося крайне задиристым характером.

— Совам с посылками надлежит отправиться в совятню. Подарки будут ждать вас в спальне ближе к вечеру, — холодно сообщила она.

Возможно, стоило бы отозваться обычным «да, директор», а не разоряться про услуги… но это было бы скучно, поэтому я смирился с ее небольшой местью и стал думать, как скоротать время до вечера — было воскресенье, домашние работы на следующую неделю я закончил делать еще позавчера, так что передо мной встала приятная дилемма: почитать книгу у озера или попытаться пробраться в Запретный Лес, и найти там кентавров — единственных, как мне тогда казалось, достойных собеседников.

Однако никаких гарантий, что я встречу кентавра, конечно, не было — поэтому я решил соединить два этих варианта, и направился с книгой в Запретный лес, надеясь отыскать полянку поспокойнее, чтобы провести выходной вдали от шумных, совсем ошалевших по весне студентов.

Сразу скажу, что термин «потерялся» меня не устраивает. Я просто… ненадолго утратил осведомленность о своем местоположении.

Именно в это время полной и отчаянной (но, конечно, контролируемой) неосведомленности я и вышел к Гремучей Иве.

О, ну это я сейчас в курсе, что это жуткое, разлапистое дерево — Гремучая Ива. Тогда я и понятия об этом не имел.

Может, я догадался бы быстрее, если бы она шевелилась — но тяжелые уродливые ветки были неподвижны, и я просто стоял и смотрел на этот ужас с удивлением, не понимая, почему ее до сих пор не выкорчевали.

А потом я заметил у самых корней что-то вроде лаза.

Любопытство я, конечно, презирал как ненужное проявление эмоций… но это был ход, тоннель, таинственная нора — покажите мне мальчишку, который не поведется на соблазн залезть непонятно куда и стать первооткрывателем неизвестно чего.

Я сделал несколько шагов, приблизился, оказавшись в тени жутких веток, как вдруг позади раздался крик:

— Скорпи, нет! Осторожнее! — и на меня налетел, сбивая с ног, Ал Поттер.

Не знаю, что именно произошло — и уж точно до конца дней своих собираюсь отрицать причастность к произошедшему — но, видимо, кто-то из нас (буду деликатным и не стану прямо указывать на Поттера, хотя это он и был) задел ногой ствол Ивы — и она мгновенно пришла в движение.

— Идиот! — заорал я, успешно уворачиваясь от колотящих о землю веток, умудряясь еще и тащить Ала за собой. — Дурацкий, тупой, троллеобразный гриффиндорец!

Последнее слово я выдохнул, уже когда рухнул на землю там, где ветки не могли нас достать. Ал свалился рядом — ранен ни один из нас не был, но меня била легкая дрожь, а он выглядел еще более контуженным, чем обычно.

— Какого… Мерлина, — в последний момент передумав ругаться, выдавил я, — ты полез?!

— Но это же Гремучая Ива, — хмурясь, сообщил он. — А ты шел прямо к ней. И вообще… сам дурак.