— Фирс! Фирс, хватит со мной играть в прятки! Я понимаю, что ты священный египетский кот, и что ты самый подлый кот из всех котов, которых мне доводилось видеть, но сегодня твоя подлость бьет все рекорды! Фирс, выходи!!!…
343 мин, 8 сек 5406
Ангел Смерти еще сильнее надавил на рану и на запястье.
— А! — я закрыл глаза.
Вторая капля скатилась по моей бледной руке и упала в чашу. Похоже, Духу становилось все веселее и веселее. Его красные глаза широко раскрылись от удовольствия, и он снова завел свою песню: — Согласен ли ты… — он посмотрел на мою страдальческую физиономию, и обрадовался еще больше. — Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать один год своей жизни египетскому коту — богу Фирсу Эдварду Марксу Вечному? — Д-да, — сдавленно ответил я.
Ангел Смерти надавил гораздо сильнее на руку, и я, не выдержав, согнулся пополам.
— Симон! — закричала Мина.
— Пусть, — поймал ее тут же Фрол.
Я посмотрел на нее вопросительным взглядом: мол, если это все придумал Хромус, то, либо у него точно нездоровая фантазия, либо он прирожденный садюга.
В чашу снова упала одна капля крови, и Дух в балахоне начал говорить еще быстрее: — Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать один год своей жизни, египетскому коту — богу Фирсу Эдварду Марксу Вечному? — Да, согласен, — я предусмотрительно закрыл глаза, и стиснул зубы.
Но и это не помогло! Этот несчастный Дух с каждым разом надавливал на рану все сильнее и сильнее!
— Ну, ты, садюга, ты посильнее надавить не мог! — приведя дыхание в норму, и облизав сухие губы, поинтересовался я у Ангела Смерти.
— Отчего же, не могу? Могу! — он сверкнул красными глазами — огоньками и пристально посмотрел мне в глаза.
«Такими темпами он меня точно ухайдохает! Что-то он чересчур рьяно выполняет свою работу. Видимо, трудоголик» — подумал я.
— Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный…
— Да, согласен я, согласен! Только не надо… А! Черт! Я же просил — полегче! Черт!
Красные глазки засмеялись, а я, не в силах смотреть на них, отвел взгляд на чашу.
По моей руке медленно ползла огромная капля крови. Она немного приостановилась на запястье, но Ангел Смерти сильно нажал на него; и кровь, с булькающим звуком, упала в, и без того, полную чашу.
— Ай! Черт! Что ты творишь! — накинулся я на Духа.
— Стараюсь все проделать правильно и быстро, — пожал плечами тот.
— Конечно! Быстро и правильно!
Ангел снова сверкнул глазами. Я уже понял, что сделал что-то не так…
— Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать…
— Да, да, да! Я полностью согласен!
— Хорошо, — он невыносимо сильно надавил на рану и запястье, и по руке потекла огромная синяя капля крови.
Я поднял голову вверх, и, что есть силы, сжав зубы, простонал: — А, черт! Попадись ты мне на улице… в следующий раз…
Глаза в черном балахоне испытывающе посмотрели на меня, и я отвел глаза, поняв, что если я его встречу на улице… Не известно еще, кто кого замочит вместе с отбеливателем.
В глазах уже начинало мутнеть. «Нет, я больше никогда не пойду к этим садистам! Никогда! Нужно будет привести сюда Натана, он их брат по разуму!»
— Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать один год своей жизни египетскому коту — богу Фирсу Эдварду Марксу Вечному? — Да, — ответил я.
Служитель Храма Смерти снова достал свой кинжал, и, что было силы, размахнулся и ударил им мне в запястье, прямо в вену.
— А-а-а! — закричал я.
Послышался всплеск падающей капли крови, и Ангел Смерти отпустил меня.
Я опустился на колени, и зажал новую кровавую рану ладонью.
— Симон! — не удержалась Мина, и снова рванула ко мне. Но ее опять поймал Фрол, и сказал: — Пусть. Это к лучшему.
Я открыл глаза и поискал Духа в черном балахоне.
Он стоял около второго деревянного стола и делал какую-то смесь из моей крови и чего-то еще.
— Не понял, а чего — это ты отошел? — с искренним непониманием посмотрел я на Духа. — Я, вообще-то, рассчитывал лет на двенадцать — тринадцать…
Он обернулся ко мне, и засмеялся жестокими, злыми глазами: — А тебе уже нечем с ним делиться.
— Как это? — не понял я.
— В смысле, ты уже года не проживешь.
— Но… как? — я посмотрел растерянными глазами на Мину. — Я ведь… Фрол сказал, что я еще и Мину переживу…
— Ну, я же не ясновидящий, — пожал плечами Фрол, и рассмеялся ледяным хохотом.
Да. Мне не нужны были подтверждения этому. Я и сам чувствовал, как застывает в жилах кровь, как медленно останавливается сердце — смех Фрола и возгласы Мины сливаются в сплошную какофонию…
— Симон! Симон! Сим!
«Вот и все! Кажется, конец!»
Ко мне подбежала Мина. Я, с остекленелыми глазами, свалился на пол. Вот, какая она, смерть. Холодная, отталкивающая…
Появилась сухая равнина, на которой не росли цветы. Не было воды. И живых существ, тоже, не было.
И, вдруг, раздался громоподобный, пугающий, ледяной голос: — Симон!
Я попятился назад.
— Симон!
Еще дальше.
— Симон! Симон Ужасный!
Я прошел еще два шага спиной вперед, и почувствовал, что под одной ногой у меня ничего нет, а вторая еле держится на твердой почве…
— СИМОН! — во все горло заорало существо.
— А! — я закрыл глаза.
Вторая капля скатилась по моей бледной руке и упала в чашу. Похоже, Духу становилось все веселее и веселее. Его красные глаза широко раскрылись от удовольствия, и он снова завел свою песню: — Согласен ли ты… — он посмотрел на мою страдальческую физиономию, и обрадовался еще больше. — Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать один год своей жизни египетскому коту — богу Фирсу Эдварду Марксу Вечному? — Д-да, — сдавленно ответил я.
Ангел Смерти надавил гораздо сильнее на руку, и я, не выдержав, согнулся пополам.
— Симон! — закричала Мина.
— Пусть, — поймал ее тут же Фрол.
Я посмотрел на нее вопросительным взглядом: мол, если это все придумал Хромус, то, либо у него точно нездоровая фантазия, либо он прирожденный садюга.
В чашу снова упала одна капля крови, и Дух в балахоне начал говорить еще быстрее: — Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать один год своей жизни, египетскому коту — богу Фирсу Эдварду Марксу Вечному? — Да, согласен, — я предусмотрительно закрыл глаза, и стиснул зубы.
Но и это не помогло! Этот несчастный Дух с каждым разом надавливал на рану все сильнее и сильнее!
— Ну, ты, садюга, ты посильнее надавить не мог! — приведя дыхание в норму, и облизав сухие губы, поинтересовался я у Ангела Смерти.
— Отчего же, не могу? Могу! — он сверкнул красными глазами — огоньками и пристально посмотрел мне в глаза.
«Такими темпами он меня точно ухайдохает! Что-то он чересчур рьяно выполняет свою работу. Видимо, трудоголик» — подумал я.
— Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный…
— Да, согласен я, согласен! Только не надо… А! Черт! Я же просил — полегче! Черт!
Красные глазки засмеялись, а я, не в силах смотреть на них, отвел взгляд на чашу.
По моей руке медленно ползла огромная капля крови. Она немного приостановилась на запястье, но Ангел Смерти сильно нажал на него; и кровь, с булькающим звуком, упала в, и без того, полную чашу.
— Ай! Черт! Что ты творишь! — накинулся я на Духа.
— Стараюсь все проделать правильно и быстро, — пожал плечами тот.
— Конечно! Быстро и правильно!
Ангел снова сверкнул глазами. Я уже понял, что сделал что-то не так…
— Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать…
— Да, да, да! Я полностью согласен!
— Хорошо, — он невыносимо сильно надавил на рану и запястье, и по руке потекла огромная синяя капля крови.
Я поднял голову вверх, и, что есть силы, сжав зубы, простонал: — А, черт! Попадись ты мне на улице… в следующий раз…
Глаза в черном балахоне испытывающе посмотрели на меня, и я отвел глаза, поняв, что если я его встречу на улице… Не известно еще, кто кого замочит вместе с отбеливателем.
В глазах уже начинало мутнеть. «Нет, я больше никогда не пойду к этим садистам! Никогда! Нужно будет привести сюда Натана, он их брат по разуму!»
— Согласен ли ты, вампир Симон Ужасный, отдать один год своей жизни египетскому коту — богу Фирсу Эдварду Марксу Вечному? — Да, — ответил я.
Служитель Храма Смерти снова достал свой кинжал, и, что было силы, размахнулся и ударил им мне в запястье, прямо в вену.
— А-а-а! — закричал я.
Послышался всплеск падающей капли крови, и Ангел Смерти отпустил меня.
Я опустился на колени, и зажал новую кровавую рану ладонью.
— Симон! — не удержалась Мина, и снова рванула ко мне. Но ее опять поймал Фрол, и сказал: — Пусть. Это к лучшему.
Я открыл глаза и поискал Духа в черном балахоне.
Он стоял около второго деревянного стола и делал какую-то смесь из моей крови и чего-то еще.
— Не понял, а чего — это ты отошел? — с искренним непониманием посмотрел я на Духа. — Я, вообще-то, рассчитывал лет на двенадцать — тринадцать…
Он обернулся ко мне, и засмеялся жестокими, злыми глазами: — А тебе уже нечем с ним делиться.
— Как это? — не понял я.
— В смысле, ты уже года не проживешь.
— Но… как? — я посмотрел растерянными глазами на Мину. — Я ведь… Фрол сказал, что я еще и Мину переживу…
— Ну, я же не ясновидящий, — пожал плечами Фрол, и рассмеялся ледяным хохотом.
Да. Мне не нужны были подтверждения этому. Я и сам чувствовал, как застывает в жилах кровь, как медленно останавливается сердце — смех Фрола и возгласы Мины сливаются в сплошную какофонию…
— Симон! Симон! Сим!
«Вот и все! Кажется, конец!»
Ко мне подбежала Мина. Я, с остекленелыми глазами, свалился на пол. Вот, какая она, смерть. Холодная, отталкивающая…
Глава 9. Скала
Вдруг из вида пропал ледяной храм, Ангел Смерти, Фрол Азий и Мина Храбрая.Появилась сухая равнина, на которой не росли цветы. Не было воды. И живых существ, тоже, не было.
И, вдруг, раздался громоподобный, пугающий, ледяной голос: — Симон!
Я попятился назад.
— Симон!
Еще дальше.
— Симон! Симон Ужасный!
Я прошел еще два шага спиной вперед, и почувствовал, что под одной ногой у меня ничего нет, а вторая еле держится на твердой почве…
— СИМОН! — во все горло заорало существо.
Страница 54 из 90
