— Фирс! Фирс, хватит со мной играть в прятки! Я понимаю, что ты священный египетский кот, и что ты самый подлый кот из всех котов, которых мне доводилось видеть, но сегодня твоя подлость бьет все рекорды! Фирс, выходи!!!…
343 мин, 8 сек 5434
— Может, Симон, может… — он подошел ко мне поближе. — Я сам помню тот печальный момент, когда потерял всех своих друзей, родных, маму, папу, дедушку, бабушку… Да, не удивляйся, Симон… когда я решил сгубить всю Вечную планету, первое место, где зародилась жизнь, я долго убивался… Очень долго… Я хотел покончить жизнь самоубийством… Хотел взорвать всю Луну, которая теперь светит над Землей, вместе с собой! Чего я только не хотел сделать, Симон! Что только не зарождалось в моей бедной, больной голове… Да, Симон, ты прав! И не смотри так на меня! Да, я был тогда шизофреником! Пускал слюни и выдумывал всякую дикую чепуху! Вот тогда-то меня пожалел несчастный, добренький Иисус, который не знал, «откуда — это я одинокий такой взялся?» он взял меня к себе на Землю. Я создал первых вампиров. Но только я создавал их из глины, не из земли! Я создавал их из того, что оставалось от«поделок» людского бога! Вот тогда-то я и создал Темный город, где постоянно вы слонялись со своим братом — бездельником, который был так на меня похож! … Но, хватит об этом! Не хочу придаваться тем печальным воспоминаниям, которые так тяготят мне душу… Я, правда, не смогу воспользоваться твоей жизнью для совершения своего великого плана, но… отомстить ТЕБЕ вполне могу… — резко подошел он ко мне, и указал своим длинным пальцем прямо на мой нос, который я тут же поднял. — Раз уж ты отказался от своего обещания…
— Великий Хромус, Великий Хромус! — послышался лестный, но, в тоже время, какой-то возбужденный голос, горящий местью.
— Ну что тебе, Мавра! — сердито посмотрел на калеку кровавый бог.
— О, Великий Хромус! Вы обещали! — зашептала со страстью в голосе волкодлачка, подкатывая на своей каталке. — Вы обещали, что дадите МНЕ убить его! Мне! Мне! Мне! Я должна отомстить этому заносчивому вампиру за обиды, нанесенные вашей покорной слуге! — она бросила на меня хищный взгляд.
«Ага, давай! Попробуй сначала поймать меня на своей» скоростной коляске«а потом посмотрим!» — усмехнулся я.
— Смотрите! Смотрите, Ваше Справедлейшество! Он еще смеет УХМЫЛЯТЬСЯ! — затараторила Мавра, указывая на меня пальцем.
— Пусть! Пусть, Мавра, ухмыляется! Не долго ему осталось! — умилился Хромус, смотря на мое бесконечно «счастливое» лицо, на котором так и светилась нервная улыбка, грозившая перейти в скором времени в нервные бзики…
А что, в принципе, такого произошло? Да ничего особенного! Моих друзей убили, Оскар где-то там валяется на снегу, в дремучем лесу, уж не знаю даже, водятся ли здесь волки… А Марлен… Не знаю… даже… сможет ли он… дышать под водой… тем более, если этот бешенный агиски его затопчет…
У меня едва заметно затряслись руки. Все это время я думал, что ни с кем из близких мне существ ничего случиться не может… Вот с кем, с кем, а только ни сними… А ведь скоро Новый год… Сказка, черт бы ее побрал… Люди желания загадывают… может, и мне попробовать? Ну да… Если бы сейчас все обернулось лучшим образом…
— Взять его! — закричал Хромус своим верным прислужникам, и те послушно побежали, опираясь на костыли, ко мне.
— Эй, народ! — я выставил руку вперед, останавливая несчастных вампиров. Те в момент замерли. — Вы, что, смеетесь надо мной, да? Хромус, и это все, что у тебя осталось? Я не собираюсь бить тех, кто по силе меня явно… м-м-м… не превосходит! Мое природное благородство мне не позволяет. Знаешь, что? — Что? — удивленно вытянулся бог.
— Давай, так: я отдаю тебе свою жизнь задаром, а ты… отпускаешь Баюна и Селену на волю. Договорились?
Хромус изрядно ошалел. Он, явно, не думал, что все дастся ему так легко. Вы, что, решили, что я решил схитрить? Нет. Это не так. Я, правда, захотел отдать свою жизнь. А что мне остается делать? У меня теперь никого нет… Зачем жить? Буду коротать свое бытие в аду, на гармошке играть… А Селена, Баюн и Оскар… продолжат, наверное, наше дело… Хотя, здесь уже полное их право решать, но… Скоро, ведь, Новый год…
— Что же… Если именно так у тебя проявляется твое хваленное благородство.
Вдруг ко мне вполне быстро подкатила Мавра.
— Вы обещали! Вы обещали мне, Хромус! Никто не пострадал от его «благородства» так, как я!
— Заткнись, Мавра! … Ладно, разрешаю убить его тебе… Ты мне уже все нервы истрепала своей местью… — вздохнул бог, и кинул волкодлачке серебряный кол.
Та бешено заездила вокруг меня, словно вокруг новогодней елки, завывая нечто нечленораздельное.
— Прости, Симон… Ты сам сделал свой выбор… Я ведь не хотел, чтобы все так произошло! Поверь мне, не хотел! Если бы ты только не вмешивался в мои дела, не осуждал мою политику… Наверное, дожил бы до самого конца света… Ну, зачем ты совал свой нос туда, куда не следует!
В голосе Хромуса было какое-то отчаяние. Видимо, он не горел желанием убивать меня, но чувство долга пересиливало все остальное…
Мавра отъехала подольше от меня и нацелилась колом прямо в сердце. Я закрыл глаза.
— Прощай, Симон… — с горечью произнес Хромус.
— Великий Хромус, Великий Хромус! — послышался лестный, но, в тоже время, какой-то возбужденный голос, горящий местью.
— Ну что тебе, Мавра! — сердито посмотрел на калеку кровавый бог.
— О, Великий Хромус! Вы обещали! — зашептала со страстью в голосе волкодлачка, подкатывая на своей каталке. — Вы обещали, что дадите МНЕ убить его! Мне! Мне! Мне! Я должна отомстить этому заносчивому вампиру за обиды, нанесенные вашей покорной слуге! — она бросила на меня хищный взгляд.
«Ага, давай! Попробуй сначала поймать меня на своей» скоростной коляске«а потом посмотрим!» — усмехнулся я.
— Смотрите! Смотрите, Ваше Справедлейшество! Он еще смеет УХМЫЛЯТЬСЯ! — затараторила Мавра, указывая на меня пальцем.
— Пусть! Пусть, Мавра, ухмыляется! Не долго ему осталось! — умилился Хромус, смотря на мое бесконечно «счастливое» лицо, на котором так и светилась нервная улыбка, грозившая перейти в скором времени в нервные бзики…
А что, в принципе, такого произошло? Да ничего особенного! Моих друзей убили, Оскар где-то там валяется на снегу, в дремучем лесу, уж не знаю даже, водятся ли здесь волки… А Марлен… Не знаю… даже… сможет ли он… дышать под водой… тем более, если этот бешенный агиски его затопчет…
У меня едва заметно затряслись руки. Все это время я думал, что ни с кем из близких мне существ ничего случиться не может… Вот с кем, с кем, а только ни сними… А ведь скоро Новый год… Сказка, черт бы ее побрал… Люди желания загадывают… может, и мне попробовать? Ну да… Если бы сейчас все обернулось лучшим образом…
— Взять его! — закричал Хромус своим верным прислужникам, и те послушно побежали, опираясь на костыли, ко мне.
— Эй, народ! — я выставил руку вперед, останавливая несчастных вампиров. Те в момент замерли. — Вы, что, смеетесь надо мной, да? Хромус, и это все, что у тебя осталось? Я не собираюсь бить тех, кто по силе меня явно… м-м-м… не превосходит! Мое природное благородство мне не позволяет. Знаешь, что? — Что? — удивленно вытянулся бог.
— Давай, так: я отдаю тебе свою жизнь задаром, а ты… отпускаешь Баюна и Селену на волю. Договорились?
Хромус изрядно ошалел. Он, явно, не думал, что все дастся ему так легко. Вы, что, решили, что я решил схитрить? Нет. Это не так. Я, правда, захотел отдать свою жизнь. А что мне остается делать? У меня теперь никого нет… Зачем жить? Буду коротать свое бытие в аду, на гармошке играть… А Селена, Баюн и Оскар… продолжат, наверное, наше дело… Хотя, здесь уже полное их право решать, но… Скоро, ведь, Новый год…
— Что же… Если именно так у тебя проявляется твое хваленное благородство.
Вдруг ко мне вполне быстро подкатила Мавра.
— Вы обещали! Вы обещали мне, Хромус! Никто не пострадал от его «благородства» так, как я!
— Заткнись, Мавра! … Ладно, разрешаю убить его тебе… Ты мне уже все нервы истрепала своей местью… — вздохнул бог, и кинул волкодлачке серебряный кол.
Та бешено заездила вокруг меня, словно вокруг новогодней елки, завывая нечто нечленораздельное.
— Прости, Симон… Ты сам сделал свой выбор… Я ведь не хотел, чтобы все так произошло! Поверь мне, не хотел! Если бы ты только не вмешивался в мои дела, не осуждал мою политику… Наверное, дожил бы до самого конца света… Ну, зачем ты совал свой нос туда, куда не следует!
В голосе Хромуса было какое-то отчаяние. Видимо, он не горел желанием убивать меня, но чувство долга пересиливало все остальное…
Мавра отъехала подольше от меня и нацелилась колом прямо в сердце. Я закрыл глаза.
— Прощай, Симон… — с горечью произнес Хромус.
Страница 80 из 90
