— Фирс! Фирс, хватит со мной играть в прятки! Я понимаю, что ты священный египетский кот, и что ты самый подлый кот из всех котов, которых мне доводилось видеть, но сегодня твоя подлость бьет все рекорды! Фирс, выходи!!!…
343 мин, 8 сек 5446
Кожа Оскара бледнела на глазах. Теперь она почти полностью сливалась со снегом, который уже покрывала красная, отвратительная жидкость.
На мгновение я подумал, что, между прочим, это действительно, очень и очень вкусно… но потом испугался, что привыкну к этой варварской пище, и перейду на нее после этой «благой» трапезы, на которую я пошел исключительно из добрых побуждений, сколько бы я потом себя и ни ненавидел за это.
Марлен, казалось, отошел в сторону, и, хотя всячески подначивал меня на этот поступок, отвернулся, стараясь не смотреть на меня при столь непривычном деле.
Я почувствовал, что крови в Оскаре не осталось ни грамма, и, вынув из шеи мальчика зубы, вонзил их в свою руку. Из раны на запястье выступила синяя кровь. Я поднес руку к Оскару, открыл его рот пальцами правой руки, и капля моей крови угодила мальчику на язык. Я, все еще держа руку над «мертвецом» залился идиотским, нервным смехом, забыв убрать ее.
Тут же ко мне подбежали Селена и Марлен.
— Симон… Ну, что ты… Успокойся… Ус… Что ты ржешь! Прекрати! Ты меня пугаешь! — вскрикнул Марлен не своим голосом, и, отводя меня от Оскара, закрыл ему рот, и открыл один глаз. — Зрачки пока еще, как у мертвеца. Но это ничего. Через пару минут он начнет трансформироваться, и… ДА ПРЕКРАТИ ЖЕ ТЫ СМЕЯТЬСЯ! — он зло посмотрел на меня, и мне пришлось быстренько заткнуться. Что-то не улыбалось испытать на себе первое средство от истерик…
— Ладно, его нужно отнести к Флавию. Нужно идти дальше. Я думаю, они начали уже беспокоиться…
— Кто это — они? — не поняла Селена, с ужасом смотревшая на мою окровавленную физиономию.
— Потом узнаете, — загадкой ответил Марлен, поднял Оскара, вскинул его на плечо, и пошел вперед.
Я, смотря непонятно куда, изредка хихикая, направился за друзьями.
— Марлен, а тебе не кажется, что Флавий нам обоим головы оторвет? — За что? — непонимающе посмотрел на меня колдун.
— Ну… Я не думаю, что ему понравится «метаморфоза» произошедшая с Оскаром, во время нашей«прогулки»…
— О! Об этом не беспокойся! Это уже мой удел — заглаживать вину и оправдываться… Природных вампиров это не коснется… — ухмыльнулся он, и постучал в дверь.
Нам тут же открыл встревоженный Флавий.
— Где вас черти носили! Я уже четыре часа жду!
— О, это очень долгая и поучительная история, — протянул я. — Можно войти, Флавий?
Волшебник со страхом в глазах посмотрел на меня.
— Ты весь в крови!
— Ну да… Ничего страшного, Флавий. Она не моя.
Хозяин дома отошел в сторону, и мы все вошли в комнату. Там уже, вокруг стола, сидели Мина, Драк, Афиноген, Адель, рядом с которой было свободное место, и Фирс. На мое удивление, никто не встал с места, не встретил радостными возгласами, не стал вешаться на шею. В гостиной стояла оглушающая тишина.
Марлен, с Оскаром на руках, прошел следом за Флавием в конец дома, а Селена туповато смотрела на его гостей.
Вдруг из-за стола встал Афиноген, и, протянув руку, подошел ко мне.
— Прости меня, Симон. Я не думал, что все так… Я поступал с тобой несправедливо, думая…
— Ничего, Афиноген, все нормально, — пожал я руку волшебнику, и, беря в расчет то, что мои губы были в крови, ужасно «осклабился» — Простите, мне нужно пойти, кое — на — кого посмотреть.
Я бросил безразличный взгляд в сторону друзей, и направился в другую комнату.
Когда я был уже в коридоре, раздались голоса. Я прислушался, и вжался в стену.
— Как ты мог, Марлен, допустить это!
— Но… Учитель… Простите, я подумал, что так будет лучше, и что если мальчик умрет, будет еще хуже… Я хочу его сделать своим учеником… Очень способный мальчишка, между прочим…
— Между прочим! Между прочим, я сейчас на всех правах могу отречься от тебя, и бросить на произвол судьбы!
— Флавий…
— Не называй меня Флавием, жалкий предатель! Как я только мог посвятить тебя, и доверить такое ответственное дело! Я ведь доверял тебе! Доверял, Марлен, и думал, что ты оправдаешь мое уважение к тебе, а ты, извините…
— Я же не думал… Я хотел, как лучше! Хотел через голову…
— … а получилось…
— Учитель! Ну, неужели бы Вы простили мне смерть Оскара? — ОСКАРА! Его зовут «Оскар»? — Ну, да…
— Ладно, Марлен, на сей раз я тебя прощаю… А пока иди домой… И чтоб духа твоего здесь не было!
— Но… Как же, Учитель? Я хочу попрощаться…
— Я уверен, вы еще с ним встретитесь… В его мире! Уйди, Марлен, не мозоль мне глаза!
Из комнаты вышел расстроенный Марлен, который даже не поднял головы и, не заметив меня, прошел мимо.
Я удивленно посмотрел на друга. В таком состоянии я его еще не видел…
Я прошел туда, откуда доносились голоса.
В комнате царил полумрак. Только одна свечка горела рядом с небогатой кроватью, на которой лежал Оскар. Я подошел к нему, и опустился на колени.
На мгновение я подумал, что, между прочим, это действительно, очень и очень вкусно… но потом испугался, что привыкну к этой варварской пище, и перейду на нее после этой «благой» трапезы, на которую я пошел исключительно из добрых побуждений, сколько бы я потом себя и ни ненавидел за это.
Марлен, казалось, отошел в сторону, и, хотя всячески подначивал меня на этот поступок, отвернулся, стараясь не смотреть на меня при столь непривычном деле.
Я почувствовал, что крови в Оскаре не осталось ни грамма, и, вынув из шеи мальчика зубы, вонзил их в свою руку. Из раны на запястье выступила синяя кровь. Я поднес руку к Оскару, открыл его рот пальцами правой руки, и капля моей крови угодила мальчику на язык. Я, все еще держа руку над «мертвецом» залился идиотским, нервным смехом, забыв убрать ее.
Тут же ко мне подбежали Селена и Марлен.
— Симон… Ну, что ты… Успокойся… Ус… Что ты ржешь! Прекрати! Ты меня пугаешь! — вскрикнул Марлен не своим голосом, и, отводя меня от Оскара, закрыл ему рот, и открыл один глаз. — Зрачки пока еще, как у мертвеца. Но это ничего. Через пару минут он начнет трансформироваться, и… ДА ПРЕКРАТИ ЖЕ ТЫ СМЕЯТЬСЯ! — он зло посмотрел на меня, и мне пришлось быстренько заткнуться. Что-то не улыбалось испытать на себе первое средство от истерик…
— Ладно, его нужно отнести к Флавию. Нужно идти дальше. Я думаю, они начали уже беспокоиться…
— Кто это — они? — не поняла Селена, с ужасом смотревшая на мою окровавленную физиономию.
— Потом узнаете, — загадкой ответил Марлен, поднял Оскара, вскинул его на плечо, и пошел вперед.
Я, смотря непонятно куда, изредка хихикая, направился за друзьями.
Глава 14. «Предательство»
Когда мы уже почти добрались до места назначения, и дом Флавия был полностью виден, Марлену, все же, пришлось мне заехать кулаком в нос. Это он потом объяснил тем, что ему не нравится, когда за его спиной смеются, и я, успокоившись, обратился к нему.— Марлен, а тебе не кажется, что Флавий нам обоим головы оторвет? — За что? — непонимающе посмотрел на меня колдун.
— Ну… Я не думаю, что ему понравится «метаморфоза» произошедшая с Оскаром, во время нашей«прогулки»…
— О! Об этом не беспокойся! Это уже мой удел — заглаживать вину и оправдываться… Природных вампиров это не коснется… — ухмыльнулся он, и постучал в дверь.
Нам тут же открыл встревоженный Флавий.
— Где вас черти носили! Я уже четыре часа жду!
— О, это очень долгая и поучительная история, — протянул я. — Можно войти, Флавий?
Волшебник со страхом в глазах посмотрел на меня.
— Ты весь в крови!
— Ну да… Ничего страшного, Флавий. Она не моя.
Хозяин дома отошел в сторону, и мы все вошли в комнату. Там уже, вокруг стола, сидели Мина, Драк, Афиноген, Адель, рядом с которой было свободное место, и Фирс. На мое удивление, никто не встал с места, не встретил радостными возгласами, не стал вешаться на шею. В гостиной стояла оглушающая тишина.
Марлен, с Оскаром на руках, прошел следом за Флавием в конец дома, а Селена туповато смотрела на его гостей.
Вдруг из-за стола встал Афиноген, и, протянув руку, подошел ко мне.
— Прости меня, Симон. Я не думал, что все так… Я поступал с тобой несправедливо, думая…
— Ничего, Афиноген, все нормально, — пожал я руку волшебнику, и, беря в расчет то, что мои губы были в крови, ужасно «осклабился» — Простите, мне нужно пойти, кое — на — кого посмотреть.
Я бросил безразличный взгляд в сторону друзей, и направился в другую комнату.
Когда я был уже в коридоре, раздались голоса. Я прислушался, и вжался в стену.
— Как ты мог, Марлен, допустить это!
— Но… Учитель… Простите, я подумал, что так будет лучше, и что если мальчик умрет, будет еще хуже… Я хочу его сделать своим учеником… Очень способный мальчишка, между прочим…
— Между прочим! Между прочим, я сейчас на всех правах могу отречься от тебя, и бросить на произвол судьбы!
— Флавий…
— Не называй меня Флавием, жалкий предатель! Как я только мог посвятить тебя, и доверить такое ответственное дело! Я ведь доверял тебе! Доверял, Марлен, и думал, что ты оправдаешь мое уважение к тебе, а ты, извините…
— Я же не думал… Я хотел, как лучше! Хотел через голову…
— … а получилось…
— Учитель! Ну, неужели бы Вы простили мне смерть Оскара? — ОСКАРА! Его зовут «Оскар»? — Ну, да…
— Ладно, Марлен, на сей раз я тебя прощаю… А пока иди домой… И чтоб духа твоего здесь не было!
— Но… Как же, Учитель? Я хочу попрощаться…
— Я уверен, вы еще с ним встретитесь… В его мире! Уйди, Марлен, не мозоль мне глаза!
Из комнаты вышел расстроенный Марлен, который даже не поднял головы и, не заметив меня, прошел мимо.
Я удивленно посмотрел на друга. В таком состоянии я его еще не видел…
Я прошел туда, откуда доносились голоса.
В комнате царил полумрак. Только одна свечка горела рядом с небогатой кроватью, на которой лежал Оскар. Я подошел к нему, и опустился на колени.
Страница 88 из 90
