Фандом: Шерлок BBC. Майкрофт собирается отмечать Рождество в полном одиночестве, Грегори — тоже. Собирались…
16 мин, 55 сек 6579
Ему показалось, что после этих слов Холмс по-настоящему расслабился, а до этого его небрежная поза, в которой он сидел в кресле, была всего лишь тщательно отшлифована.
— Жалко, что в этом году не снега.
Инспектор почувствовал вдруг настоятельную потребность размять ноги. Он встал и подошёл к окну, посмотрел на абсолютно пустынную улицу. В особняке напротив в щели между плотными шторами пробивался свет.
— А что это за здание, Майкрофт?
— Клуб «Диоген», — Холмс встал и подошёл к инспектору. — Я там один из учредителей. Это клуб для людей, которые любят уединение и молчание.
— Живёте рядом с клубом? Удобно. А вы любите молчание?
— Не всегда. Но в «Диогене» хорошо думать. Чему вы смеётесь?
— Шерлок иногда злится, что вокруг одни идиоты, слишком громко думают и мешают ему.
— Мы же всё-таки братья, должны ведь мы хоть в чём-то походить. Разумеется, с его оценками окружающих я не всегда согласен.
Они смотрели на ночные огни — оба в приятной стадии опьянения, разгорячённые коньяком, так что сквозь рубашку каждый чувствовал тепло другого, а узкое окно вынуждало их сократить расстояние до предельно допустимого. Впереди ждали по крайней мере два-три часа наступающего праздника. Голова слегка кружилась, и Лестрейд говорил себе, что следующий бокал стоит растянуть во времени. Наверное, для Холмса сидеть у камина без пиджака, говорить с кем-то, кто ещё вчера был посторонним, — это уже верх свободы. Но инспектору хотелось снять галстук, закатать рукава рубашки хотя бы. Если он выпьет ещё — его потянет на диван, пусть даже и не у телевизора. Опьянение делало его ленивым и неповоротливым, хотя засыпал он не сразу.
— Две минуты.
Голос Майкрофта вернул его к действительности. Они заторопились обратно к камину, наполнили бокалы. Часы мелодично зазвенели.
— С Рождеством, Грегори. Спасибо, что приняли моё приглашение и составили мне компанию.
— С Рождеством, Майкрофт. Спасибо, что пригласили, — с лёгкой иронией в лад ответил Лестрейд, и Холмс впервые за вечер вдруг рассмеялся.
До инспектора тут дошло, что тот ведь пьян. Даже скулы порозовели. Интересно, насколько для Майкрофта такое состояние уникально? Они опять уселись в кресла, выпили, Майкрофт опять наполнил бокалы. Разговор как-то сам собой коснулся семей, родителей. Холмс говорил мало, больше слушал, а Грегори всё пытался увести беседу от своей персоны, от своей юности, но не получалось. Пусть и подшофе, но Холмс контролировал процесс по своему желанию.
— Да вы же всё это знаете, я уверен, — не выдержал Лестрейд.
— Факты и сведения — это одно, а рассказ живого человека — совсем другое. — Майкрофт сидел, подперев голову рукой и положив ногу на ногу, и разглядывал собеседника.
— А сами вы факты скрываете, — Лестрейд пьяно погрозил пальцем.
— Это смотря о чём, Грегори.
— Вы когда-нибудь были женаты?
— Нет. Женитьба не для меня.
— А это потому что… или… потому что…
— Потому что…
— Эээ… — протянул Лестрейд, — мда…
— Вас это смущает? — Майкрофт вдруг подался вперёд.
— Да ничуть… в смысле, да бога ради… Хотя, думаю, что работа… тут вообще попахивает секретностью, и поэтому…
— Почему вы не разводитесь?
— Эк вы… в лоб прямо. Хлопотно это.
— И только?
— Некогда. А жену пока всё устраивает. — Тут Лестрейд вдруг хмыкнул. — Забавный у нас с вами диалог. Со стороны кто услышит…
— Вас это волнует?
— Нет. Чёрт возьми, Майкрофт, вы меня сейчас домогаться будете?
«Теперь он меня выставит за порог, — мелькнула мысль, — и какого дьявола я его подначиваю? Всё-таки я выпил лишнего».
— А если буду? — последовал ответ.
Лестрейд поспешно поставил бокал на столик, тем более что Майкрофт сделал то же самое.
— Шутите?
— Самое любопытное то, что вы не возмущаетесь, Грегори.
Холмс встал, и его слегка качнуло. Он опёрся о подлокотники кресла Лестрейда и наклонился.
— Вот же блин… — пробормотал тот.
По молодости лет инспектора пытались клеить и девушки, и парни. Он устал отбрёхиваться и объяснять, что вообще-то не гей. С годами он заматерел, былая смазливость исчезла, а семейный статус служил защитой, и вот тебе раз… и ещё кто! «Брат Шерлока, о боже», — успел подумать Лестрейд. Поцелуй вышел внезапным и застал врасплох. «Твою же мать», — инспектор не мог сказать это вслух. Холмс хотя и остановился, но губы их так и продолжали соприкасаться. Кресло, казалось, медленно поворачивалось вокруг своей оси. Лестрейд ухватился на плечи Холмса, и тот вдруг уселся ему на колени.
— Да что ж ты… господи…
Шумно вздохнув, он облапил Холмса и поцеловал сам. Минут на пять оба совершенно потеряли контроль, свидетельством чему стало два сорванных галстука и две расстёгнутых рубашки. Потом Лестрейд очнулся и почувствовал, что Майкрофта трясёт. Некрасивое лицо того исказилось, он старательно отводил взгляд.
— Остановимся? — шепнул Лестрейд.
Майкрофт замотал головой и ухватился за его ремень.
— Погоди.
— Жалко, что в этом году не снега.
Инспектор почувствовал вдруг настоятельную потребность размять ноги. Он встал и подошёл к окну, посмотрел на абсолютно пустынную улицу. В особняке напротив в щели между плотными шторами пробивался свет.
— А что это за здание, Майкрофт?
— Клуб «Диоген», — Холмс встал и подошёл к инспектору. — Я там один из учредителей. Это клуб для людей, которые любят уединение и молчание.
— Живёте рядом с клубом? Удобно. А вы любите молчание?
— Не всегда. Но в «Диогене» хорошо думать. Чему вы смеётесь?
— Шерлок иногда злится, что вокруг одни идиоты, слишком громко думают и мешают ему.
— Мы же всё-таки братья, должны ведь мы хоть в чём-то походить. Разумеется, с его оценками окружающих я не всегда согласен.
Они смотрели на ночные огни — оба в приятной стадии опьянения, разгорячённые коньяком, так что сквозь рубашку каждый чувствовал тепло другого, а узкое окно вынуждало их сократить расстояние до предельно допустимого. Впереди ждали по крайней мере два-три часа наступающего праздника. Голова слегка кружилась, и Лестрейд говорил себе, что следующий бокал стоит растянуть во времени. Наверное, для Холмса сидеть у камина без пиджака, говорить с кем-то, кто ещё вчера был посторонним, — это уже верх свободы. Но инспектору хотелось снять галстук, закатать рукава рубашки хотя бы. Если он выпьет ещё — его потянет на диван, пусть даже и не у телевизора. Опьянение делало его ленивым и неповоротливым, хотя засыпал он не сразу.
— Две минуты.
Голос Майкрофта вернул его к действительности. Они заторопились обратно к камину, наполнили бокалы. Часы мелодично зазвенели.
— С Рождеством, Грегори. Спасибо, что приняли моё приглашение и составили мне компанию.
— С Рождеством, Майкрофт. Спасибо, что пригласили, — с лёгкой иронией в лад ответил Лестрейд, и Холмс впервые за вечер вдруг рассмеялся.
До инспектора тут дошло, что тот ведь пьян. Даже скулы порозовели. Интересно, насколько для Майкрофта такое состояние уникально? Они опять уселись в кресла, выпили, Майкрофт опять наполнил бокалы. Разговор как-то сам собой коснулся семей, родителей. Холмс говорил мало, больше слушал, а Грегори всё пытался увести беседу от своей персоны, от своей юности, но не получалось. Пусть и подшофе, но Холмс контролировал процесс по своему желанию.
— Да вы же всё это знаете, я уверен, — не выдержал Лестрейд.
— Факты и сведения — это одно, а рассказ живого человека — совсем другое. — Майкрофт сидел, подперев голову рукой и положив ногу на ногу, и разглядывал собеседника.
— А сами вы факты скрываете, — Лестрейд пьяно погрозил пальцем.
— Это смотря о чём, Грегори.
— Вы когда-нибудь были женаты?
— Нет. Женитьба не для меня.
— А это потому что… или… потому что…
— Потому что…
— Эээ… — протянул Лестрейд, — мда…
— Вас это смущает? — Майкрофт вдруг подался вперёд.
— Да ничуть… в смысле, да бога ради… Хотя, думаю, что работа… тут вообще попахивает секретностью, и поэтому…
— Почему вы не разводитесь?
— Эк вы… в лоб прямо. Хлопотно это.
— И только?
— Некогда. А жену пока всё устраивает. — Тут Лестрейд вдруг хмыкнул. — Забавный у нас с вами диалог. Со стороны кто услышит…
— Вас это волнует?
— Нет. Чёрт возьми, Майкрофт, вы меня сейчас домогаться будете?
«Теперь он меня выставит за порог, — мелькнула мысль, — и какого дьявола я его подначиваю? Всё-таки я выпил лишнего».
— А если буду? — последовал ответ.
Лестрейд поспешно поставил бокал на столик, тем более что Майкрофт сделал то же самое.
— Шутите?
— Самое любопытное то, что вы не возмущаетесь, Грегори.
Холмс встал, и его слегка качнуло. Он опёрся о подлокотники кресла Лестрейда и наклонился.
— Вот же блин… — пробормотал тот.
По молодости лет инспектора пытались клеить и девушки, и парни. Он устал отбрёхиваться и объяснять, что вообще-то не гей. С годами он заматерел, былая смазливость исчезла, а семейный статус служил защитой, и вот тебе раз… и ещё кто! «Брат Шерлока, о боже», — успел подумать Лестрейд. Поцелуй вышел внезапным и застал врасплох. «Твою же мать», — инспектор не мог сказать это вслух. Холмс хотя и остановился, но губы их так и продолжали соприкасаться. Кресло, казалось, медленно поворачивалось вокруг своей оси. Лестрейд ухватился на плечи Холмса, и тот вдруг уселся ему на колени.
— Да что ж ты… господи…
Шумно вздохнув, он облапил Холмса и поцеловал сам. Минут на пять оба совершенно потеряли контроль, свидетельством чему стало два сорванных галстука и две расстёгнутых рубашки. Потом Лестрейд очнулся и почувствовал, что Майкрофта трясёт. Некрасивое лицо того исказилось, он старательно отводил взгляд.
— Остановимся? — шепнул Лестрейд.
Майкрофт замотал головой и ухватился за его ремень.
— Погоди.
Страница 4 из 5
