Поздняя осень. Сумрачный день, придушенный покрывалом из серой ваты ненастной мглы, зябко потел стылой изморосью и сквозь сон дышал густыми туманами. Юлий любил это время, и особенно такую погоду. Обожал тишину, не испорченную ни птичьим галдежом, ни лягушачьим кваканьем или стрекотаньем кузнечиков. Не шумит листва, не рычат трактора в полях, не перекрикиваются дачники. Эти суетные приметы растворились в прошлом вместе с летним теплом и окончательно забылись, стоило сорваться с ветки последнему листу.
Добавить в моё избранное
17 мин, 16 сек 1166
В это время рыба в озёрах и реках совершенно забывала об осторожности. Щуки, судаки, окуни попадали во власть неуёмного голода, неистово стараясь набить брюхо поплотнее накануне зимы. Время жора. Рыба без разбора хватала приманку, прочно цепляясь на острый крючок, чтобы оказаться в садке удачливого рыбака. Если, конечно, знать хорошее место, не утоптанное сапогами нетерпеливых удильщиков. Юлий присмотрел такой уединённый бережок ещё с лета.
Сельские домики скрылись за бугром. До озера оставалось совсем немного, меньше часа пути, когда Юлий заметил нечто странное. Вдали, почти сливаясь очертаниями с туманом, стоял дом. Окружённый деревьями, он привлекал своей неухоженностью. Такие безлюдные жилища непременно должны скрывать в себе какую-то тайну. Здание в два этажа с мансардой и даже с декоративной башенкой над углом крыши. Фасад был укрыт штукатуркой.
Странно, Юлий приезжал на рыбалку летом, но не заметил этот особняк. Хотя, если подумать — ничего удивительного. Летом густая листва кустов и деревьев укрывала дом от чужих глаз. Даже сейчас голые ветки, стволы и стена сухих крапивных стеблей мешала толком рассмотреть удивительное строение. Юлий решил, что непременно должен осмотреть этот странный дом.
Окна были заколочены фанерой, которая от времени почернела, вздулась волдырями и кое-где расслоилась. Оконные проёмы были совершенно пусты, и сквозь них тоскливо выглядывало сумрачное нутро пустого жилища. Листы ржавого железа на крыше зияли дырами, а частью совсем провалились, открыв стропила осеннему небу. С близкого расстояния штукатурка уже не выглядела такой уж белой — она была серой, с пятнами сырости, пучками мха и паутиной глубоких трещин.
Вскоре обнаружились ступени, которые вели к вычурному дверному проёму. Самих дверей не было — лишь ржавые петли с щепками гнилого дерева.
И тут с неба закапал неприятный, холодный дождь. Сначала закапал, а минуту спустя шумно хлынул, плотно опутав колючими струями простывшее осеннее поднебесье. Юлий, скрываясь от дождя, шагнул в дверной проём. Ступил с осторожностью, и не напрасно — вместо пола был провал глубиной в полметра, на земляном дне которого лежали прелые листья, бутылки и мелкий мусор.
Юлий поставил удочки с рюкзаком в угол, где было сухо и сравнительно чисто, а сам устроился на пороге в пустом проёме, который вёл в коридор. Монотонное бряцанье капель по остаткам кровли пугающе предвещало, что дождь припустил надолго.
Юлий поймал себя на том, что зевает уже не первый раз. Шум дождя незаметно вгонял в сон.
Во сне Юлий шел по скрипучим половицам старого бабушкиного дома в сторону глухой стены. Юлий всегда знал, что за этими брёвнами нет ничего. Всегда знал, но сейчас вдруг возникли сомнения. Сквозь щель между потолком и верхним венцом, которой никогда не было в реальности, пробивался свет. Сомнения стали уверенностью, что за стеной есть ещё комната, и Юлий должен в неё попасть. Он стал давить на брёвна, потом, упершись ногами в пол, сдвинул с места тяжеленный шкаф. Так и есть — потайная дверь. Юлий слегка надавил плечом, и дверь поддалась. За стеной оказалось огромное помещение, не комната, не чулан, а сарай размером едва ли не больше, чем сам дом. В крыше имелось несколько прорех, сквозь которые проникал дневной свет. Земляной пол был усыпан какими-то белыми гранулами, похожими на крупную соль. Сарай был совершенно пуст. Стены, так же, как и крыша, были в щелях. Присмотревшись, Юлий заметил, что снаружи стоят люди. Он побежал к ним, собрался крикнуть: «Смотрите, что я нашёл. И как мы раньше этого не замечали?». Однако, не успев раскрыть рта, он споткнулся и упал, подняв облачко едкой пыли. Оттолкнувшись руками от слоя белёсой крупы, он хотел встать, как вдруг заметил тёмное пятно на полу.
Оставаясь на четвереньках, Юлий стал ладонью соскребать колючие гранулы с бурого овала. Внезапно ладонь провалилась, наткнувшись на что-то омерзительно-влажное и липкое. Похожие ощущения Юлий испытывал, когда, доставая картошку из мешка, хватал гнилой клубень, и тот тошнотворной массой выползал через сжатые пальцы. Но здесь было иное — сковырнув слой крупного порошка, Юлий увидел человеческий череп с лохмотьями гнилой плоти. Едва не закричав от ужаса и отвращения, Юлий попытался встать, но не смог. Пустые глазницы, казалось, цепко разглядывают живого человека. Потом тьма в этих жутких костяных дырах зашевелилась. Юлий, будучи не в силах смотреть на этот отвратный кошмар, дёрнулся и почти сумел встать на ноги, когда из глазницы выполз огромный жук.
«Трупоед» ― мелькнула мысль. Омерзительное насекомое расправило слюдяные крылья из-под глянцевой брони и, чавкая жвалами, полетело прямо в лицо Юлию. Цепкие лапки заскребли по щеке, а крылышки стали мягко хлопать по коже. Страх и отвращение достигли высшей точки, и Юлий всё же сумел оторвать ладонь от пола, чтобы отогнать огромного жука. В тот же миг Юлий проснулся, прижав ладонь к щеке и задыхаясь от ужаса.
Сельские домики скрылись за бугром. До озера оставалось совсем немного, меньше часа пути, когда Юлий заметил нечто странное. Вдали, почти сливаясь очертаниями с туманом, стоял дом. Окружённый деревьями, он привлекал своей неухоженностью. Такие безлюдные жилища непременно должны скрывать в себе какую-то тайну. Здание в два этажа с мансардой и даже с декоративной башенкой над углом крыши. Фасад был укрыт штукатуркой.
Странно, Юлий приезжал на рыбалку летом, но не заметил этот особняк. Хотя, если подумать — ничего удивительного. Летом густая листва кустов и деревьев укрывала дом от чужих глаз. Даже сейчас голые ветки, стволы и стена сухих крапивных стеблей мешала толком рассмотреть удивительное строение. Юлий решил, что непременно должен осмотреть этот странный дом.
Окна были заколочены фанерой, которая от времени почернела, вздулась волдырями и кое-где расслоилась. Оконные проёмы были совершенно пусты, и сквозь них тоскливо выглядывало сумрачное нутро пустого жилища. Листы ржавого железа на крыше зияли дырами, а частью совсем провалились, открыв стропила осеннему небу. С близкого расстояния штукатурка уже не выглядела такой уж белой — она была серой, с пятнами сырости, пучками мха и паутиной глубоких трещин.
Вскоре обнаружились ступени, которые вели к вычурному дверному проёму. Самих дверей не было — лишь ржавые петли с щепками гнилого дерева.
И тут с неба закапал неприятный, холодный дождь. Сначала закапал, а минуту спустя шумно хлынул, плотно опутав колючими струями простывшее осеннее поднебесье. Юлий, скрываясь от дождя, шагнул в дверной проём. Ступил с осторожностью, и не напрасно — вместо пола был провал глубиной в полметра, на земляном дне которого лежали прелые листья, бутылки и мелкий мусор.
Юлий поставил удочки с рюкзаком в угол, где было сухо и сравнительно чисто, а сам устроился на пороге в пустом проёме, который вёл в коридор. Монотонное бряцанье капель по остаткам кровли пугающе предвещало, что дождь припустил надолго.
Юлий поймал себя на том, что зевает уже не первый раз. Шум дождя незаметно вгонял в сон.
Во сне Юлий шел по скрипучим половицам старого бабушкиного дома в сторону глухой стены. Юлий всегда знал, что за этими брёвнами нет ничего. Всегда знал, но сейчас вдруг возникли сомнения. Сквозь щель между потолком и верхним венцом, которой никогда не было в реальности, пробивался свет. Сомнения стали уверенностью, что за стеной есть ещё комната, и Юлий должен в неё попасть. Он стал давить на брёвна, потом, упершись ногами в пол, сдвинул с места тяжеленный шкаф. Так и есть — потайная дверь. Юлий слегка надавил плечом, и дверь поддалась. За стеной оказалось огромное помещение, не комната, не чулан, а сарай размером едва ли не больше, чем сам дом. В крыше имелось несколько прорех, сквозь которые проникал дневной свет. Земляной пол был усыпан какими-то белыми гранулами, похожими на крупную соль. Сарай был совершенно пуст. Стены, так же, как и крыша, были в щелях. Присмотревшись, Юлий заметил, что снаружи стоят люди. Он побежал к ним, собрался крикнуть: «Смотрите, что я нашёл. И как мы раньше этого не замечали?». Однако, не успев раскрыть рта, он споткнулся и упал, подняв облачко едкой пыли. Оттолкнувшись руками от слоя белёсой крупы, он хотел встать, как вдруг заметил тёмное пятно на полу.
Оставаясь на четвереньках, Юлий стал ладонью соскребать колючие гранулы с бурого овала. Внезапно ладонь провалилась, наткнувшись на что-то омерзительно-влажное и липкое. Похожие ощущения Юлий испытывал, когда, доставая картошку из мешка, хватал гнилой клубень, и тот тошнотворной массой выползал через сжатые пальцы. Но здесь было иное — сковырнув слой крупного порошка, Юлий увидел человеческий череп с лохмотьями гнилой плоти. Едва не закричав от ужаса и отвращения, Юлий попытался встать, но не смог. Пустые глазницы, казалось, цепко разглядывают живого человека. Потом тьма в этих жутких костяных дырах зашевелилась. Юлий, будучи не в силах смотреть на этот отвратный кошмар, дёрнулся и почти сумел встать на ноги, когда из глазницы выполз огромный жук.
«Трупоед» ― мелькнула мысль. Омерзительное насекомое расправило слюдяные крылья из-под глянцевой брони и, чавкая жвалами, полетело прямо в лицо Юлию. Цепкие лапки заскребли по щеке, а крылышки стали мягко хлопать по коже. Страх и отвращение достигли высшей точки, и Юлий всё же сумел оторвать ладонь от пола, чтобы отогнать огромного жука. В тот же миг Юлий проснулся, прижав ладонь к щеке и задыхаясь от ужаса.
Страница 1 из 5
