Дождь лил как из ведра, ветер дул мне в лицо, маленькие льдинки впивались мне в кожу. Я бежала. Бежала не по своей воле, казалось, кто гнал меня вдаль.
Добавить в моё избранное
8 мин, 27 сек 5216
В общем, жизнь текла как по маслу. Но по прошествии 5 месяцев после выписки со мной стали происходить странные вещи. Я стала замечать, что у людей, окружающих меня, какой-то неискренний взгляд. Их глаза, когда они смотрели на меня, они словно закатывались куда-то. Голоса их звучали хрипло, казалось, они звучат одинаково.
Один раз я сидела на кухне своей квартиры, как вдруг кто-то постучал ко мне во входную дверь. Я побежала в тамбур и выглянула в глазок. Там стояла Даша, моя лучшая подруга. Состояние её было весьма странным. Она была в одной ночной рубашке, её ноги казались косточками, обтянутыми кожей. Голову она наклонила в сторону, она лежала на её левом плече. Их носа струйкой текла кровь, а глаза её закатились. Чем-то она была похожа на зомби из ужастиков. Она промолвила голосом, не выражавшим никаких эмоций, что моё время пришло… Я закричала и убежала к себе в комнату. В дверь начали колотить. Казалось, её сейчас выбьют. Однако, все стихло так же внезапно, как и началось. Я подбежала к двери и посмотрела в глазок. Никого. На всякий случай я открыла дверь и выглянула на лестничную площадку. На двери была налеплена записка: «Торопись. Время пришло…».
После этого моя жизнь превратилась в самый настоящий кошмар. Мне всюду мерещились эти зомби. Они могли появиться в самый неожиданный момент. Они заставали меня врасплох. Средь бела дня все вокруг меня темнело, а окружающие меня люди были буравили меня своим жутким, ничего не выражающим взглядом. Я, казалось, сходила с ума. Все заканчивалось так же неожиданно, как начиналось. Люди с непониманием смотрели на меня. Когда я спрашивала сколько времени, они говорили: «Всего лишь минута».
Мне часто предлагали обратиться к психологу, но я знала, он не поможет. Моё время пришло… Я не знаю, что произойдет, но мне не страшно. Уж лучше совсем помереть, чем так жить!
Мои ноги сами понесли меня в лес, когда на телефон поступил звонок с моего номера. Я взяла, но в трубке услышала лишь шипение, сквозь, которого разобрала собственный голос: «Торопись!».
Я бегу вот уже четверть часа, все дальше и дальше отдаляясь от дома. С момента начала этой истории прошло уже почти 10 лет, а я все помню, как будто это было вчера. Вот заброшенное здание, про которое мне говорили в больнице. Я хоть и не помнила, что там произошло, но в моей голове крутилось его очертание, и я каким-то образом поняла, что идти надо сюда. Я пошла в том, в чем была. В моей голове крутилась вся моя жизнь, которая любому нормальному человеку показалась бы очень короткой, хотя это совсем не так.
Я зашла в здание. Хилые, почти полуразрушенные, вымазанные в чем-то зеленом стены вызвали во мне ужас и брезгливость прикасаться к ним. Но, чтобы подняться по лестнице на второй этаж, я вынуждена была держаться за них, чтобы не упасть и не разбиться к чертям.
В обгоревшей комнатке, полной всякого мусора, с начертанными знаками на ней и огарками свечей меня ждал Он. Человек в черном, со сморщенным лицом. Я ждала его 10 лет и наконец дождалась. Он предложил мне сделку:
— В твоей семье все женщины являются моими должниками. Когда-то давно, твоя прапрапрабабушка заключила со мной сделку. Она продала мне свою душу и души своих потомков, поскольку одной души было бы мало. Она попросила вечную любовь, красоту, богатство, неминуемую смерть своих недоброжелателей. Её желание я исполнил, но она не могла быть счастлива вечно. Она заключила со мной сделку, значит, рано или поздно придет расплата. Очень скоро деревенские бабки нашли Марью Степановну, которая, как им казалось, зажилась уж на свете белом, в болоте. Она утопилась. Странно, что лицо её состарилось лет на 20, а из одежды на ней были какие-то лохмотья. Предлагаю тебе закрыть темные дела прапрапрабабки, отдав мне свою душу. Все твои предшественники очень часто отказывались.
Я вспомнила слова женщины в черном, но тут же забыла их. У меня есть возможность сделать почти благое дело. Мне все равно не живется на свете хорошо. Скорее всего, я бы все равно умерла бы от того жуткого существа, что погубило мою бабулю и, возможно, мать (я не знаю, жива она или нет).
— Я согласна! — воскликнула я.
— Замечательно, — Дьявол улыбнулся жутковатой улыбкой.
У меня в голове все смешалось, все забегало, закружилось перед глазами… Последним, о чем я подумала, было: «Я уже прожила свою жизнь. Она не была бы дольше. Зато я спасла своих потомков! Я — молодец!».
— Семён, уже известно, кто сотворил такое с этой очень привлекательной молодой девушкой?
На грязном полу заброшенного дома лежала миловидная девушка лет 25-ти. На ней было надето свадебное платье, на лице застыла улыбка, а в голове зияла дыра.
— Да, но это делает это дело еще более странным. Эту девушку никто не видел два дня назад в районе этого места (два дня назад произошло убийство, зато видели Анну Корелёву, продавщицу продуктового магазина «Минимаркет».
Один раз я сидела на кухне своей квартиры, как вдруг кто-то постучал ко мне во входную дверь. Я побежала в тамбур и выглянула в глазок. Там стояла Даша, моя лучшая подруга. Состояние её было весьма странным. Она была в одной ночной рубашке, её ноги казались косточками, обтянутыми кожей. Голову она наклонила в сторону, она лежала на её левом плече. Их носа струйкой текла кровь, а глаза её закатились. Чем-то она была похожа на зомби из ужастиков. Она промолвила голосом, не выражавшим никаких эмоций, что моё время пришло… Я закричала и убежала к себе в комнату. В дверь начали колотить. Казалось, её сейчас выбьют. Однако, все стихло так же внезапно, как и началось. Я подбежала к двери и посмотрела в глазок. Никого. На всякий случай я открыла дверь и выглянула на лестничную площадку. На двери была налеплена записка: «Торопись. Время пришло…».
После этого моя жизнь превратилась в самый настоящий кошмар. Мне всюду мерещились эти зомби. Они могли появиться в самый неожиданный момент. Они заставали меня врасплох. Средь бела дня все вокруг меня темнело, а окружающие меня люди были буравили меня своим жутким, ничего не выражающим взглядом. Я, казалось, сходила с ума. Все заканчивалось так же неожиданно, как начиналось. Люди с непониманием смотрели на меня. Когда я спрашивала сколько времени, они говорили: «Всего лишь минута».
Мне часто предлагали обратиться к психологу, но я знала, он не поможет. Моё время пришло… Я не знаю, что произойдет, но мне не страшно. Уж лучше совсем помереть, чем так жить!
Мои ноги сами понесли меня в лес, когда на телефон поступил звонок с моего номера. Я взяла, но в трубке услышала лишь шипение, сквозь, которого разобрала собственный голос: «Торопись!».
Я бегу вот уже четверть часа, все дальше и дальше отдаляясь от дома. С момента начала этой истории прошло уже почти 10 лет, а я все помню, как будто это было вчера. Вот заброшенное здание, про которое мне говорили в больнице. Я хоть и не помнила, что там произошло, но в моей голове крутилось его очертание, и я каким-то образом поняла, что идти надо сюда. Я пошла в том, в чем была. В моей голове крутилась вся моя жизнь, которая любому нормальному человеку показалась бы очень короткой, хотя это совсем не так.
Я зашла в здание. Хилые, почти полуразрушенные, вымазанные в чем-то зеленом стены вызвали во мне ужас и брезгливость прикасаться к ним. Но, чтобы подняться по лестнице на второй этаж, я вынуждена была держаться за них, чтобы не упасть и не разбиться к чертям.
В обгоревшей комнатке, полной всякого мусора, с начертанными знаками на ней и огарками свечей меня ждал Он. Человек в черном, со сморщенным лицом. Я ждала его 10 лет и наконец дождалась. Он предложил мне сделку:
— В твоей семье все женщины являются моими должниками. Когда-то давно, твоя прапрапрабабушка заключила со мной сделку. Она продала мне свою душу и души своих потомков, поскольку одной души было бы мало. Она попросила вечную любовь, красоту, богатство, неминуемую смерть своих недоброжелателей. Её желание я исполнил, но она не могла быть счастлива вечно. Она заключила со мной сделку, значит, рано или поздно придет расплата. Очень скоро деревенские бабки нашли Марью Степановну, которая, как им казалось, зажилась уж на свете белом, в болоте. Она утопилась. Странно, что лицо её состарилось лет на 20, а из одежды на ней были какие-то лохмотья. Предлагаю тебе закрыть темные дела прапрапрабабки, отдав мне свою душу. Все твои предшественники очень часто отказывались.
Я вспомнила слова женщины в черном, но тут же забыла их. У меня есть возможность сделать почти благое дело. Мне все равно не живется на свете хорошо. Скорее всего, я бы все равно умерла бы от того жуткого существа, что погубило мою бабулю и, возможно, мать (я не знаю, жива она или нет).
— Я согласна! — воскликнула я.
— Замечательно, — Дьявол улыбнулся жутковатой улыбкой.
У меня в голове все смешалось, все забегало, закружилось перед глазами… Последним, о чем я подумала, было: «Я уже прожила свою жизнь. Она не была бы дольше. Зато я спасла своих потомков! Я — молодец!».
— Семён, уже известно, кто сотворил такое с этой очень привлекательной молодой девушкой?
На грязном полу заброшенного дома лежала миловидная девушка лет 25-ти. На ней было надето свадебное платье, на лице застыла улыбка, а в голове зияла дыра.
— Да, но это делает это дело еще более странным. Эту девушку никто не видел два дня назад в районе этого места (два дня назад произошло убийство, зато видели Анну Корелёву, продавщицу продуктового магазина «Минимаркет».
Страница 2 из 3
