Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

Примерно таким получился бы разговор Северуса Снейпа с Гермионой Грейнджер, если бы профессор решил все-таки поговорить с ней по душам. Но Снейпу, равно как и Дамблдору, и Кингсли Шеклболту, и еще трем десяткам взрослых волшебников, регулярно аппарирующих на Гриммо, 12, не было никакого дела до предчувствий Гермионы. Ее вместе с Гарри, младшими Уизли, Луной Лавгуд и Драко Малфоем в целях безопасности поселили при штабе, но никаких поручений не давали и бесконечно повторяли, что они еще слишком молоды, чтобы воевать, а их главная задача — отдыхать и набираться сил на каникулах перед решающим годом в Хогвартсе, хотя последнему книзлу ясно, что никакого седьмого курса у них не будет, а будет война со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Мальчишки злились и обижались на старших. Гарри орал, что он не просто так мальчик, а Мальчик-который-выжил, и имеет право знать хоть что-нибудь о выбранной Орденом стратегии борьбы с Вольдемортом. Рон кричал, что он уже достиг магического совершеннолетия и вообще, что он, менее рыжий, что ли, чем Фред и Джордж?! Малфой же мастерски закатывал истерики, начинающиеся примерно так: «Я — потомок старинного аристократического рода, пошел на невероятные, непосильные жертвы! Оторвался от корней! Изменил взгляды! Предал идеалы, которым меня учили с колыбели! А теперь вы не можете придумать для меня мало-мальски разумное занятие, хоть как-то компенсирующие эти невосполнимые утраты?!» Потом он повторял то же самое на французском, итальянском, латыни и древнекельтском, а, исчерпав запас знакомых языков, начинал все с начала. Когда разноязыкие малфоевские вопли пошли по четвертому кругу, Дамблдор поперхнулся лимонной долькой, плюнул и допустил троицу к обсуждению планов борьбы. Теперь все трое ходили с важным видом, шептались втайне от девочек и курили на балконе магловские сигареты, которыми их снабжали близнецы Уизли. Гермиона, Джинни и Луна тоже курили, но им сигареты приносила Тонкс — в город, ни в магическую, ни в магловскую части, никого из них не выпускали. Единственное, что во всем происходящем было хорошего, так это то, что они все-таки находились вместе.

— Если бы кто-нибудь когда-нибудь мне сказал, что Драко-гнусный-слизеринский-хорек-Малфой будет курить вместе с Гарри и моим братом, я наслала бы на этого кого-нибудь Летучемышиный сглаз вместе с Тарантеллегрой продолженного действия, — сказала Джинни Уизли и затянулась тонкой ментоловой сигаретой.

— Ментол плохо влияет на сердце, — заметила Луна Лавгуд, доставая из пачки вторую сигарету, — но, с другой стороны, мозгошмыги его боятся.

— Что такое Тарантеллегра продолженного действия? — поинтересовалась Гермиона, уничтожая свой окурок невербальным заклинанием без помощи палочки (они все от скуки практиковались в беспалочковой магии, особенно хорошо получалось у Гарри и Драко).

— А! — вяло махнула рукой Джинни. — Это тарантелла, плавно переходящая в джигу, а потом обратно, и так восемь раз подряд. Подумать только, мой родной брат и мой собственный парень имеют с хорьком общие тайны! А мы ничего не знаем!

— Нам не обязательно знать, — пожала плечами Луна, — главное, что мы всё чувствуем, даже если нам ничего и не рассказывают.

— Поверить не могу! — не унималась младшая Уизли. — Сын Упивающегося Смертью — член Ордена Феникса! Хотя, конечно, надо признать, хорек здорово изменился…

— Прекрати называть его хорьком! — запоздало возмутилась Гермиона.

— О! — отреагировала Джинни. — Я и забыла, что ты с ним спишь.

— Я с ним не сплю, — пробормотала Грейнджер и отвернулась, сделав вид, что не заметила двух недоверчивых усмешек, быстро перешедших в снисходительные.

Этот разговор происходил в среду утром, а вечером того же дня Драко Малфой пригласил Гермиону Грейнджер на свидание.

— Думаю, завтра — вполне подходящий день, как ты считаешь? — спросил он, прощаясь с Гермионой перед дверью ее комнаты, как делал это каждый вечер (и никогда, никогда не приходил к ней ночью, в отличие от Гарри и Рона, которые — и Гермиона знала это совершенно точно — ночевали вовсе не в своих постелях…

— Я очень рада, Драко… — неуверенно начала девушка. — Но как мы выберемся? Нам же никуда нельзя выходить.

— Я уже месяц как могу аппарировать самостоятельно, — пожал плечами парень. — Сейчас самое время потренироваться, не находишь?

Ничего подобного Гермиона не находила, но при мысли о том, что она пойдет на свидание — самое настоящее свидание с Драко Малфоем — все доводы «против» улетучились из ее головы, и она утешила себя тем, что по четвергам ей всегда везло, а, значит, все пройдет замечательно.

— Тебе очень идет это платье, Грейнджер, — заметил Малфой, обнимая Гермиону, чтобы вместе с ней аппарировать после обеда из дома Блэков. — Жаль, что оно магловское.

— Ты на себя-то смотрел? — поинтересовалась Гермиона, ухватившись ладошками за пояс малфоевских джинсов с художественными потертостями и дырами в самых неожиданных местах.

— О! — притворно вздохнул Драко. — Ты можешь быть счастлива — я выгляжу как самый настоящий магл.