Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

Да, они убивали и видели разные ужасы, но никто из всех «Мерлиновых Детей» не наблюдал за гибелью собственного отца, мучаясь незнанием — не твое ли Непростительное Заклинание отправило его на тот свет — как это пришлось пережить Драко Малфою. И если бы Рите Скиттер стал известен подобный факт из героической биографии Малфоя-младшего, она, наверняка, сделала бы из него очередную газетную сенсацию — и, пожалуй, осталась бы плевательницей навсегда. В конце концов, Гермиона не зря считалась любимой ученицей профессора МакГонаголл.

Но вряд ли многоуважаемая преподавательница трансфигурации могла сейчас дать Гермионе совет — как сделать так, чтобы Драко перестал мучиться чувством вины и считать себя отцеубийцей, и снова начал разговаривать с Гермионой, и перестал отводить глаза всякий раз, как они встречались взглядами. Нельзя сказать, что Гермиона ничего не пыталась предпринять — пыталась и еще как! Но все оказывалось бесплодным — и душевные разговоры, и романтические ужины, и демонстрация преувеличенного интереса к делам Драко, и попытки увлечь его своими собственными делами. Драко напоминал себя прежнего только во время встреч с друзьями по отряду, и Гермионе ничего другого не оставалось, как радостно подыгрывать ему и делать вид, что у них все в порядке. На самом деле все у них было далеко не в порядке, а вот как: они почти не виделись днем, практически не разговаривали вечером, а ночью сходились только для того, чтобы удовлетворить обоюдную болезненную страсть к грубому сексу и, отодвинувшись друг от друга, долго лежать молча, глядя в потолок спальни сухими воспаленными глазами — Драко, так же, как и Гермиона, разучился плакать во время войны. Засыпать было страшно — во сне приходили кошмары, от которых спасал только алкоголь, и редкий вечер обходился без встреч с «боевыми товарищами».

Временами Драко уходил в единственную комнату Малфой-мэнора, не затронутую реконструкцией — кабинет Люциуса Малфоя. Здесь он молча сидел с бокалом любимого отцовского коньяка, смотрел на огонь в камине и молчал или разговаривал сам с собой. Гермиона никогда за ним не ходила и потому могла только догадываться о том, что именно Малфой-младший рассказывает духу Малфоя-старшего, незримо витающему в кабинете. Но в этот субботний вечер, когда она в очередной раз притворилась спящей, а Драко встал с постели и, накинув на плечи халат, вышел из спальни, Гермиона Грейнджер не осталась, как обычно, лежать на шелковых простынях, свернувшись в клубочек, и не отправилась курить на террасу, как часто бывало, и даже не устроилась с книжкой у ночника, как это бывало еще чаще. Нет, в этот раз девушка выждала минут пятнадцать и почти что на цыпочках отправилась вслед за своим любимым.

Спустя полчаса Гермиона все так же на цыпочках, но в более быстром темпе, вернулась, маленьким растрепанным ураганом пронеслась по спальне, молниеносными взмахами обеих рук распахивая двери в гардеробную комнату, выдвигая ящики комодов и призывая к себе чемоданы. Еще через четверть часа (Драко все еще не возвращался), Гермиона Грейнджер написала короткую записку на клочке пергамента, подхватила наспех собранные вещи и своего кота (о котором чуть не позабыла в поспешности сборов) и аппарировала на Гриммо, 12 в твердой уверенности, что поступает как лучше.

Спустя считанные минуты Гермиона Грейнджер сидела за кухонным столом старого блэковского особняка (после ремонта в доме оказалось не меньше трех прекрасно обставленных гостиных, но по привычке, оставшейся со времен Ордена Феникса, собираться все предпочитали на кухне) с чашкой чая в одной руке и стаканом с огневиски в другой, и уже не была в этом так уверена.

— Ты же сама говорила, что это поствоенный синдром! — упрямо повторил Гарри, растрепанный, босой, в низко сидящих на бедрах джинсах и домашней футболке. — Закончится война, и все пройдет!

— Может быть, ты не обратил внимания, Гарри, — жестче, чем собиралась, произнесла Гермиона, — но война закончилась год назад. На прошлой неделе был суперторжественный банкет по этому поводу — вы еще напились там, как последние книзлы, помнишь? Слава Мерлину, что у вас хватило ума сделать это после того, как надо было произносить речи, а не до этого!

— У нас не хватило ума, — немного смущенно признался Поттер, — просто Драко — спец в Отрезвляющих Заклинаниях.

— Жаль, что с Заглушающими у него дела обстоят не так блестяще! — отрезала Гермиона и выбрала, наконец, что же ей поставить на стол — стакан или чашку. Как и предполагала молчаливо наблюдающая за подругой Джинни, выбор был сделан в пользу чашки, а содержимое стакана отправилось прямиком в рот Гермионы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри, отдышавшись после своей порции спиртного. — Ты услышала что-то такое, что Драко от тебя скрывал?

— Угу, — кивнула головой Гермиона. — Вот именно что — скрывал. Причем, довольно успешно. Но однажды всем известное грейнджеровское любопытство взяло верх, и вот я здесь! Приютите на пару дней? Или недель — как получится…