Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
154 мин, 51 сек 14831
— Что я сказал? — вдруг неожиданно мягко перебил ее Малфой. — Ну, что я такого сказал, а? Это ведь правда, Герм — если бы в тот день в Хогвартсе ты не подошла ко мне и не стала утешать — моя жизнь была бы совсем другой. Но это не значит, что она была бы лучше — разве я говорил это? Это не значит, что ты мне ее поломала — разве я хоть раз дал тебе повод подумать, что я так считаю? Разве я сказал, что жалею о своем выборе, Гермиона? Ты ведь стояла под дверью не меньше пятнадцати минут — я тебя чувствовал — и ты слышала все, что я говорил отцу. Я сказал только, что я не убивал бы его, если б не встретил тебя…
— О, это такая малость! — с горечью произнесла Гермиона, но Гарри не дал ей развить мысль.
— Кому ты, говоришь, сказал это, Драко? Своему отцу?
Драко кивнул, по-прежнему не сводя взгляда со своей девушки.
— Драко, ты разговариваешь с Люциусом Малфоем? — полушепотом спросила Джинни. — Он, что, стал призраком, или…
— Да нет! — почти беззаботно рассмеялся Малфой. — Он не стал призраком, а я не сошел с ума. Вернее, я, кажется, был недалек от этого, но сегодня все стало на свои места.
— О, да! Я с тобой согласна! — горячо поддержала Малфоя Гермиона. — Сегодня, наконец, все стало на свои места. Потому что Гермиона Грейнджер в этот знаменательный день ушла от Драко Малфоя. Конечно, прошлого не вернуть, мертвых не воскресишь и все такое — но хотя бы в будущем ты не наделаешь бед из-за меня!
— Не надо, Герм, пожалуйста, — попросил Драко, и она замолчала. — Я виноват перед тобой так, что… Но это касается только нас двоих, правда? И вот об этом мы точно поговорим наедине. И я клянусь, что не стану тебя удерживать, если ты твердо решишь уйти, но сейчас я должен сказать тебе и вам, ребята, — кивнул он в сторону Гарри и Джинни, — я должен сказать что-то действительно очень важное. Тогда, в последней битве, все произошло так быстро — помнишь, Гарри?
— Я не забуду это, даже если очень захочу, — вздохнул Поттер. Драко кивнул:
— Тот момент, когда мы с тобой оказались вдвоем, и вдруг появился мой отец и еще несколько УПСов… Там был Грейнбек и моя безумная тетка — и они все начали палить Авадами и разной темномагической чепухой одновременно, и нам оставалось только уворачиваться от них…
— Тогда ты в очередной раз спас мне жизнь, Драко, — сказал Гарри. — И я всегда буду тебе за это…
— Проехали, Поттер! — отмахнулся от него Малфой. — Я сейчас о другом. Когда к нам пробился Рон с Люпином и близнецами, дело пошло веселее, но очень скоро мы поняли, что их не взять ничем, кроме непростительных — слишком мощная защита. И когда мы вопили хором: «Авада Кедавра!», я молился Мерлину и Моргане только об одном — не о том, чтобы мой отец остался жив, нет… Только о том, чтобы в него попал не я.
Драко замолчал, обвел всех напряженным взглядом, и вдруг просиял:
— И знаете что? Они услышали мои молитвы! Целый год я сходил с ума, впадал то в депрессию, то в бешенство, изводил свою любимую и напивался как последний магловский сапожник — а все почему? Потому что я не знал, я или не я убил Люциуса Малфоя. А теперь я точно знаю — не я! И сказал мне об этом он сам.
Драко вскочил с места, подошел к Гермионе и взял ее за руку. Она смотрела на него с совершенно ошеломленным видом.
— Ты напрасно так быстро ушла, Гермиона. Если бы задержалась еще на полчасика, услышала бы немало интересного. И, нет, Джинни, — обернулся он, поймав мысль девушки, — я ведь уже сказал — я не сошел с ума. Просто… просто временами я наведывался в кабинет Люциуса и разговаривал с его портретом.
— Вы только поймите меня правильно! — вдруг отпустил руку Гермионы Драко и подошел поближе к Гарри. — Я знаю, что Люциус был хладнокровным убийцей и настоящим мерзавцем, но он все-таки был моим отцом. И у меня было нормальное счастливое детство, правда, правда. Он любил мою мать и меня, пока я был маленьким. Это потом все как-то резко поменялось… Но у меня есть счастливые воспоминания, и мне было нелегко сознавать, что я…
Голос Драко дрогнул, и Гарри решительно обнял своего друга.
— Нет ничего ужаснее, чем потерять родителей, — твердо сказал он. — И ты можешь даже ничего не объяснять, Драко, я тебя прекрасно понимаю.
— Спасибо, — Драко высвободился из поттеровских объятий и вышел на середину кухни. — Отбросим к Мордреду лирику и сентиментальные воспоминания Драко Малфоя о его детстве, вернемся к нашему портрету.
— К портрету Люциуса, с которым ты разговаривал? — осторожно уточнила Джинни.
— О, это такая малость! — с горечью произнесла Гермиона, но Гарри не дал ей развить мысль.
— Кому ты, говоришь, сказал это, Драко? Своему отцу?
Драко кивнул, по-прежнему не сводя взгляда со своей девушки.
— Драко, ты разговариваешь с Люциусом Малфоем? — полушепотом спросила Джинни. — Он, что, стал призраком, или…
— Да нет! — почти беззаботно рассмеялся Малфой. — Он не стал призраком, а я не сошел с ума. Вернее, я, кажется, был недалек от этого, но сегодня все стало на свои места.
— О, да! Я с тобой согласна! — горячо поддержала Малфоя Гермиона. — Сегодня, наконец, все стало на свои места. Потому что Гермиона Грейнджер в этот знаменательный день ушла от Драко Малфоя. Конечно, прошлого не вернуть, мертвых не воскресишь и все такое — но хотя бы в будущем ты не наделаешь бед из-за меня!
— Не надо, Герм, пожалуйста, — попросил Драко, и она замолчала. — Я виноват перед тобой так, что… Но это касается только нас двоих, правда? И вот об этом мы точно поговорим наедине. И я клянусь, что не стану тебя удерживать, если ты твердо решишь уйти, но сейчас я должен сказать тебе и вам, ребята, — кивнул он в сторону Гарри и Джинни, — я должен сказать что-то действительно очень важное. Тогда, в последней битве, все произошло так быстро — помнишь, Гарри?
— Я не забуду это, даже если очень захочу, — вздохнул Поттер. Драко кивнул:
— Тот момент, когда мы с тобой оказались вдвоем, и вдруг появился мой отец и еще несколько УПСов… Там был Грейнбек и моя безумная тетка — и они все начали палить Авадами и разной темномагической чепухой одновременно, и нам оставалось только уворачиваться от них…
— Тогда ты в очередной раз спас мне жизнь, Драко, — сказал Гарри. — И я всегда буду тебе за это…
— Проехали, Поттер! — отмахнулся от него Малфой. — Я сейчас о другом. Когда к нам пробился Рон с Люпином и близнецами, дело пошло веселее, но очень скоро мы поняли, что их не взять ничем, кроме непростительных — слишком мощная защита. И когда мы вопили хором: «Авада Кедавра!», я молился Мерлину и Моргане только об одном — не о том, чтобы мой отец остался жив, нет… Только о том, чтобы в него попал не я.
Драко замолчал, обвел всех напряженным взглядом, и вдруг просиял:
— И знаете что? Они услышали мои молитвы! Целый год я сходил с ума, впадал то в депрессию, то в бешенство, изводил свою любимую и напивался как последний магловский сапожник — а все почему? Потому что я не знал, я или не я убил Люциуса Малфоя. А теперь я точно знаю — не я! И сказал мне об этом он сам.
Драко вскочил с места, подошел к Гермионе и взял ее за руку. Она смотрела на него с совершенно ошеломленным видом.
— Ты напрасно так быстро ушла, Гермиона. Если бы задержалась еще на полчасика, услышала бы немало интересного. И, нет, Джинни, — обернулся он, поймав мысль девушки, — я ведь уже сказал — я не сошел с ума. Просто… просто временами я наведывался в кабинет Люциуса и разговаривал с его портретом.
— Вы только поймите меня правильно! — вдруг отпустил руку Гермионы Драко и подошел поближе к Гарри. — Я знаю, что Люциус был хладнокровным убийцей и настоящим мерзавцем, но он все-таки был моим отцом. И у меня было нормальное счастливое детство, правда, правда. Он любил мою мать и меня, пока я был маленьким. Это потом все как-то резко поменялось… Но у меня есть счастливые воспоминания, и мне было нелегко сознавать, что я…
Голос Драко дрогнул, и Гарри решительно обнял своего друга.
— Нет ничего ужаснее, чем потерять родителей, — твердо сказал он. — И ты можешь даже ничего не объяснять, Драко, я тебя прекрасно понимаю.
— Спасибо, — Драко высвободился из поттеровских объятий и вышел на середину кухни. — Отбросим к Мордреду лирику и сентиментальные воспоминания Драко Малфоя о его детстве, вернемся к нашему портрету.
— К портрету Люциуса, с которым ты разговаривал? — осторожно уточнила Джинни.
Страница 35 из 45
