Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

— Именно! — кивнул головой Драко. — Я с ним разговаривал, а он со мной — нет! Весь год я умолял его поговорить со мной, хотя бы кивнуть, дать понять, что он меня не проклинает после смерти, и, наконец, сегодня, он снизошел до меня и сказал, чтобы я прекратил стонать и ныть — это, видите ли, достало его до самых печенок — потому что я в его гибели не виновен. Совершенно безапелляционно Люциус Малфой заявил мне, что я его не убивал, и могу по этому поводу больше не убиваться. «А вот за то, что ты предал чистую кровь десятков поколений Малфоев, ты еще ответишь, сын!» — завел он свою любимую песню, но это сейчас неважно. Важно другое — Я! Не убивал! Своего! Отца!

Гарри и Джинни с полминуты смотрели на Драко совершенно расфокусированными взглядами, потом принялись одновременно обнимать его, целовать, хлопать по плечам и сопровождать все эти действия дурацкими возгласами вроде: «Ура! Я знал! Я так рада!». Гермиона же осталась неподвижной. Внутри у нее как будто рушились какие-то стены, опадали вниз грудами разбитых кирпичей, оставляя после себя ощущение внезапной пустоты, и чем ее заполнять, эту пустоту, было пока еще неясно. Ясно было одно — Драко ожил и вернулся в мир, а значит, война по-настоящему закончилась. И теперь все будет хорошо, даже если Гермиона Грейнджер и не станет никогда Гермионой Малфой. Девушка осторожно прислушалась к абсолютной пустоте внутри себя и неуверенно двинулась к выходу.

— Куда ты, Герми? — тут же окликнула ее бдительная Джинни.

— Спать, — попыталась изобразить улыбку Гермиона. — Уже поздно и столько событий… Я просто лягу где-нибудь и полежу немножко, я так рада за тебя, Драко, правда-правда. Просто мне надо немножко где-то полежать…

— Истерика, — сказала Джинни.

— Шок, — сказал Гарри.

— Она никогда меня не простит, — сказал Драко.

А Гермиона все продолжала что-то бормотать, пока такие знакомые ей руки Драко Малфоя не сомкнулись кольцом вокруг нее.

— Тш-ш, — прошептал парень, и она послушно затихла в его объятиях испуганной птичкой. — Спать мы с тобой будем дома. А завтра обо всем поговорим. Я обещаю.

— Но… — дернулась было Гермиона.

— Косолапсус побудет у нас до утра! — бодро воскликнула Джинни.

— И твои вещи мы завтра принесем. Ждите нас в гости, ребята! — жизнерадостно попрощался с Малфоем и Гермионой Гарри и прошипел почти что на парселтанге:

— Чего ты ждешь, Драко? Аппарируй быстрее!

И Драко послушно аппарировал прямо в спальню. Ту самую, где они с Гермионой прожили почти год и ни единого дня не были счастливы. «Теперь все будет по-другому», — думал Драко, и обнимал Гермиону так нежно, как только мог. Гермиона не думала ни о чем, просто стояла и слушала его неровное дыхание (так он дышит, когда волнуется), ощущала его запах (лимон, бергамот и немного можжевельника — парфюм, изобретенный ею самой), видела, как бьется на виске такая родная синяя жилка (как загнанный в капкан зверь, вот как), и пустота в ее душе заполнялась ощущением, что они опять встретились после долгой разлуки. Или перед ней? Гермиона смутно припомнила, что каких-то два часа назад ушла от Малфоя навсегда, и вскинула подбородок.

— Отпусти меня, Драко! — сказала она и почти пожалела, когда он послушался.

— Как ты? — спросил Малфой, отступая на шаг.

— Нормально. Как ты?

— Я бы сказал — как будто гора с плеч упала! — улыбнулся Драко и тут же помрачнел. — Но ты…

— А что я? — Гермиона заставила себя дойти до ближайшего кресла, чтобы не рухнуть прямо на пушистый ковер на полу. — Я — ничего, главное — что ты его не убивал. Это главное.

— Гермиона, — опустился перед ней на колени Драко. — Главное — это чтобы ты была со мной. Я не знаю, могу ли я тебя об этом просить, но, может быть, ты согласишься дать мне еще один шанс. Не забыть все, что было, а просто дать мне шанс все исправить — я смогу, вот увидишь, я…

— Кто его убил, Драко? — перебила она Малфоя. — Люциус сказал тебе, кто убил его?

— Ты действительно хочешь это знать? — почему-то шепотом спросил Малфой, и его лицо оказалось совсем близко от гермиониного.

— Ты ведь знаешь, — просто ответила она. — Скажи мне, кто это сделал, и постараемся пережить это.

— Это Рон, — сказал Драко и сглотнул. — Моего отца убил Рон, но если ты думаешь, что это как-то повлияет на мое отношение к нему, то…

«Давай спать, — собиралась обессилено сказать Гермиона. — Просто спать, а завтра все начнем сначала». Но вместо этого она сползла с кресла прямо в объятия Драко и устроилась в них как можно уютнее. Надолго. На целую вечность.

— Эй! — тихонько подул в ее макушку Малфой спустя вечность. — Эй, ты меня слышишь?

— Да, — не сразу отозвалась Гермиона. — Кто это? Кто ты такой?

— Иногда я и сам не знаю, — честно ответил Драко. — Но я знаю одно — меня нет без тебя, просто нет.

— Но и со мной тебя тоже нет, — прошептала девушка. Или только подумала про себя?