Фандом: Гарри Поттер. Есть дни, которые меняют твою жизнь безвозвратно, разворачивают ее на сто восемьдесят градусов и делают совершенно иной…
154 мин, 51 сек 14854
— Да, — сказала Гермиона Грейнджер-Малфой своему собственному отражению и воображаемому Снейпу в зеркале, — да, я беременна. И теперь моя жизнь кончена. — Произнеся эти слова, она мягко повалилась в обморок на мраморный пол ванной — белоснежный и теплый от согревающих чар. Профессор Снейп покачал головой, пробормотал себе под нос: «Ох, уж эти беременные!» и неторопливо растаял«с той стороны зеркального стекла»…
Одному Мерлину известно, сколько прошло минут, прежде чем Гермиона со стоном поднялась с пола, дрожащими руками потерла ушибленное плечо, яростно цыкнула на причитавшее какую-то невнятицу магическое зеркало, в котором, конечно же, не отражался никакой профессор, а отражалась только ванная комната — такая просторная, что в ней можно было играть если не в квиддич, то в магловский баскетбол, это точно — и, пошатываясь, вернулась в спальню.
В спальне к ней кинулся встрепанный со сна Малфой с обеспокоенным лицом, и Гермионе внезапно резко расхотелось его видеть. И слышать. А уж терпеть его прикосновения и подавно. И вообще такое раздражение к Драко Малфою Гермиона Грейнджер испытывала только в Хогвартсе, курсе на пятом, когда желание превратить его в хорька возникало практически ежедневно. — «Поздравляю, Герм», — мрачно сказала сама себе Гермиона, — «ты сошла с ума».
— Герми, что случилось? — Драко перехватил ее на пол пути к кровати. — Тебе плохо? Что с тобой?
— Что ж это спальня у нас такая огромная! — пробормотала Гермиона, выворачиваясь из крепких (и крайне раздражающих ее в это воскресное утро) мужниных объятий. — Пока из ванной до постели дойдешь, заблудиться можно!
— Нормальная спальня, — растерялся Малфой, машинально окидывая взглядом их спальню размером с небольшой спортивный зал (о, этот малфоевский размах!) и от неожиданности опуская руки.
— Слава Мерлину! — вздохнула Гермиона, и, не обращая больше внимания на мужа, добрела до кровати и свернулась клубочком, натянув на себя одеяло и крепко зажмурившись. Но муж у нее был упрямый — ведь Малфои, как известно, никогда не сдаются с первого раза, да и со второго, в общем-то, тоже — и такие незначительные трудности как натянутое по самый кончик гермиониного носа одеяло, ни в коем случае не могли остановить Драко Малфоя в его неукротимом желании прикоснуться к Гермионе (вот уже три года как не просто Грейнджер, а Грейнджер-Малфой). Пожелав самому себе терпения (по опыту он знал, что если Герми не в духе, то действовать надо очень медленно и осторожно), Драко аккуратно устроился рядом с женой и принялся ласково поглаживать ее по плечам и спине.
— Что такое, маленькая? Что такое? — шептал Малфой, и в его голосе слышались растерянность, нежность и явственная надежда, и за эту самую надежду Гермиона внезапно возненавидела своего горячо любимого супруга, и ей немедленно захотелось если не придушить его подушкой в белоснежной атласной наволочке, то хотя бы превратить Драко в хорька. А потом, пожалуй, все-таки придушить — с хорьком-то справиться куда легче!
Собственные мысли показались девушке настолько дикими и безумными, что она едва не завопила в голос. Истерика подкрадывалась к Гермионе на мягких кошачьих лапах профессора МакГонаголл, но ухмыляясь совершенно по-снейповски.
— Герми? — настойчиво повторил Малфой и потянул уже за край одеяла, явно не удовлетворяясь гермиониным молчанием.
— Со мной все в порядке, — раздался хриплый шепот из-под одеяла. — Просто я на секунду потеряла сознание в ванной, и мне почудилось, что со мной разговаривал Снейп. Пустяки, Драко, не о чем волноваться.
— Ничего себе пустяки! — руки, гладившие Гермиону по спине, ощутимо напряглись, и девушка поняла, что лежание с закрытыми глазами не поможет — Драко уже обо всем догадался. А если и нет, то догадается через минуту или попросту влезет к ней в голову, как бы она от него ни закрывалась — в легилеменции и окклюменции Малфой всегда был сильнее Грейнджер (конечно, она компенсировала это превосходством в трансфигурации, но, ради Мерлина, каким образом это сейчас могло ей помочь…
— Дать тебе отвар мяты? — не унимался заботливый супруг, одним только звуком своего голоса вызывая у Гермионы приступы неконтролируемого бешенства. — Или вызвать колдомедика? А, может, лучше Снейпа? Герм, да посмотри же ты на меня!
Видимо, Малфой понял, что Грейнджер сейчас немного невменяема, и действовать ему придется самому, потому что, прекратив задавать бесполезные вопросы, Драко одним сильным и бережным движением перевернул Гермиону на спину. «Только не смотреть на него, только не смотреть!» — приказала она самой себе и сделала попытку натянуть одеяло до самой макушки.
— Тебе так плохо, что ты не можешь на меня смотреть? — встревожено спросил Драко, прочитавший все-таки мысли своей жены. — Мерлин, да у тебя сотрясение мозга! Я сейчас же пошлю сову в Мунго!
Одному Мерлину известно, сколько прошло минут, прежде чем Гермиона со стоном поднялась с пола, дрожащими руками потерла ушибленное плечо, яростно цыкнула на причитавшее какую-то невнятицу магическое зеркало, в котором, конечно же, не отражался никакой профессор, а отражалась только ванная комната — такая просторная, что в ней можно было играть если не в квиддич, то в магловский баскетбол, это точно — и, пошатываясь, вернулась в спальню.
В спальне к ней кинулся встрепанный со сна Малфой с обеспокоенным лицом, и Гермионе внезапно резко расхотелось его видеть. И слышать. А уж терпеть его прикосновения и подавно. И вообще такое раздражение к Драко Малфою Гермиона Грейнджер испытывала только в Хогвартсе, курсе на пятом, когда желание превратить его в хорька возникало практически ежедневно. — «Поздравляю, Герм», — мрачно сказала сама себе Гермиона, — «ты сошла с ума».
— Герми, что случилось? — Драко перехватил ее на пол пути к кровати. — Тебе плохо? Что с тобой?
— Что ж это спальня у нас такая огромная! — пробормотала Гермиона, выворачиваясь из крепких (и крайне раздражающих ее в это воскресное утро) мужниных объятий. — Пока из ванной до постели дойдешь, заблудиться можно!
— Нормальная спальня, — растерялся Малфой, машинально окидывая взглядом их спальню размером с небольшой спортивный зал (о, этот малфоевский размах!) и от неожиданности опуская руки.
— Слава Мерлину! — вздохнула Гермиона, и, не обращая больше внимания на мужа, добрела до кровати и свернулась клубочком, натянув на себя одеяло и крепко зажмурившись. Но муж у нее был упрямый — ведь Малфои, как известно, никогда не сдаются с первого раза, да и со второго, в общем-то, тоже — и такие незначительные трудности как натянутое по самый кончик гермиониного носа одеяло, ни в коем случае не могли остановить Драко Малфоя в его неукротимом желании прикоснуться к Гермионе (вот уже три года как не просто Грейнджер, а Грейнджер-Малфой). Пожелав самому себе терпения (по опыту он знал, что если Герми не в духе, то действовать надо очень медленно и осторожно), Драко аккуратно устроился рядом с женой и принялся ласково поглаживать ее по плечам и спине.
— Что такое, маленькая? Что такое? — шептал Малфой, и в его голосе слышались растерянность, нежность и явственная надежда, и за эту самую надежду Гермиона внезапно возненавидела своего горячо любимого супруга, и ей немедленно захотелось если не придушить его подушкой в белоснежной атласной наволочке, то хотя бы превратить Драко в хорька. А потом, пожалуй, все-таки придушить — с хорьком-то справиться куда легче!
Собственные мысли показались девушке настолько дикими и безумными, что она едва не завопила в голос. Истерика подкрадывалась к Гермионе на мягких кошачьих лапах профессора МакГонаголл, но ухмыляясь совершенно по-снейповски.
— Герми? — настойчиво повторил Малфой и потянул уже за край одеяла, явно не удовлетворяясь гермиониным молчанием.
— Со мной все в порядке, — раздался хриплый шепот из-под одеяла. — Просто я на секунду потеряла сознание в ванной, и мне почудилось, что со мной разговаривал Снейп. Пустяки, Драко, не о чем волноваться.
— Ничего себе пустяки! — руки, гладившие Гермиону по спине, ощутимо напряглись, и девушка поняла, что лежание с закрытыми глазами не поможет — Драко уже обо всем догадался. А если и нет, то догадается через минуту или попросту влезет к ней в голову, как бы она от него ни закрывалась — в легилеменции и окклюменции Малфой всегда был сильнее Грейнджер (конечно, она компенсировала это превосходством в трансфигурации, но, ради Мерлина, каким образом это сейчас могло ей помочь…
— Дать тебе отвар мяты? — не унимался заботливый супруг, одним только звуком своего голоса вызывая у Гермионы приступы неконтролируемого бешенства. — Или вызвать колдомедика? А, может, лучше Снейпа? Герм, да посмотри же ты на меня!
Видимо, Малфой понял, что Грейнджер сейчас немного невменяема, и действовать ему придется самому, потому что, прекратив задавать бесполезные вопросы, Драко одним сильным и бережным движением перевернул Гермиону на спину. «Только не смотреть на него, только не смотреть!» — приказала она самой себе и сделала попытку натянуть одеяло до самой макушки.
— Тебе так плохо, что ты не можешь на меня смотреть? — встревожено спросил Драко, прочитавший все-таки мысли своей жены. — Мерлин, да у тебя сотрясение мозга! Я сейчас же пошлю сову в Мунго!
Страница 39 из 45
