У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
124 мин, 21 сек 21084
Может, просто потому что всем было бы плевать, мол «Не маленький, жертвовать еще кем-то нет смысла». Но почему-то казалось, что это не справедливо.
Поэтому Джефф не любил сближаться с кем-либо, поэтому ненавидел общество и именно из-за этого не выходил из комнаты.
Брюнет должен ненавидеть этого парня всем нутром. Ведь он вызывал в организме отвращение к каждому движению: что тогда на кухне, что в комнате, что в подвале. Но в дальнейшем его присутствие не мешало и в конце концов он помог избавится от скопофобии.
Где-то в глубине души, возможно, Джефф даже верил, что избавится от большей части страхов благодаря этому человеку, но надежда была крохотная и тусклая.
Вот и больница. Тут есть охраняемый пост, но не было камер. Разве можно быть такими не предусмотрительными? На дворе уже стояла ночь, Джефф все еще мерз от холода и мелкого дождя, отогревая руки в карманах.
Он подошел к сторожке, но охранник, который в идеале должен следить за тем что происходит, тихо спал. Видимо, тут не такие активные психи или же их делают такими.
На кованых воротах сети не было, из-за чего он перемахнул через них, оказываясь на внутренней части территории. Тихо, спокойно, кое-где горел свет. Видимо, в комнатах, где была ординаторская и кабинеты.
Внутри на редкость тихо и чуть мокрый Джефф вошел в просторный белый холл. Квадратная комната, уставленная справа и слева стульями, видимо для навещавших. На против входа была стойка, пост, где сидела медсестра, смотрела телевизор и жевала что-то.
От нее в разные стороны расходились два коридора.
Пройдя по чуть мутному серому полу, Вудс подошел к стойке, за которой сидела женщина, чуть полная, в белом халате, очках и большим пластмассовым ведерком мороженого.
— Миссис, — та обернулась на пришедшего Вудса и в недоумении смотрела на него, на мокрую куртку и на бледные руки, лежащие на деревянной поверхности.
— Время посещения давно прошло, как вы сюда попали? — она захлопотала, заволновалась, видимо заподозрив не ладное, но следующие слова вызвали у нее шок.
— Я ненормальный. Я хотел бы попросить вас, написать заявление и остаться тут, — потом он приподнял лицо, откидывая капюшон куртки и посмотрел на женщину в упор, начиная говорить очень тихим голосом, будто в истерике, не хватало только слез. Женщина увидела разрезы, его глаза, лицо и ахнула от ужаса.
Джефф на самом деле и правда был в истерике, правда не от себя и не от внешности. Она была из-за другого.
Девушка понимающе, но все еще шокировано качала головой, осознавая, что действительно имеет дело с больным. Поэтому не сводя с него глаз, медленно подошла к телефону, тыкая полным пальцем в кнопки и отзываясь.
— Доктор, тут парень… Нет, он не посетитель, вызовите санитаров и придите сами. Это пациент.
Дальше был большой кипишь вокруг Вудса. Его осмотрели, пока что по доброму улыбаясь, мол «Молодец, что пришли сами, мы вам поможем», но тот прекрасно знал, что помогут ему только сделав овощем, а прежде засадив в желтую мягкую комнату, но видимо доктор решил иначе. Джефф вел себя довольно послушно, чтобы в конечном итоге смог показать, что он «вполне адекватен» и смог выбраться, это его и спасло. Его оставили в комнате для людей не с самым тяжелым случаем. Там была обычная кровать, шкафы, окно, в котором с обратной стороны была решетка, закрытая на массивный замок, а еще рядом была дверь в ванную, закрытая за ключ.
Его заставили переодеться в больничную одежду, в виде рубахи, достигающая самых колен и застегивающейся со спины на пуговицы до самой поясницы.
Его прежде осмотрели, забрав вещи черт знает куда. Джефф заранее запрятал нож на территории больницы так, чтобы его не нашли. Поэтому сейчас он был безоружен.
Ему выделили санитарку, которая должна была водить его и ходить под ручку. Ведь одним больным передвигаться нельзя. Так же у нее был ключ от ванной, которую она открывала, пока находилась в палате, и закрывала во время тихого часа.
Джеффа не по детски трясло. Он лежал на белой кровати, изредка вздрагивая от каждого звука, продолжая смотреть в потолок и не спать.
На утро к нему пришла молодая девушка, лет так на пять старше Вудса. Блондинка с серыми глазами, тусклым макияжем и с планшетом для записей на перевес. Она листала его, а после вписала что-то, когда Джефф по указке встал и пошел в открытую ванную. Он умылся, почистил зубы, все как всегда.
— Можешь рассказать немного о себе, мне нужно сделать записи врачу, чтобы знать какое назначить лечение, — заботливый тон, вперемешку с тряской и недосыпом бесил неимоверно, но нельзя было показывать характер, не сейчас.
Он присел на край кровати и проговорил:
— Меня зовут Чарльз Фредерик Лукас. Мне семнадцать. Я жил в детском доме, но совсем недавно я его покинул, — парень смотрел прямо, не отводя взгляда, как бы давая понять, что не врет.
Поэтому Джефф не любил сближаться с кем-либо, поэтому ненавидел общество и именно из-за этого не выходил из комнаты.
Брюнет должен ненавидеть этого парня всем нутром. Ведь он вызывал в организме отвращение к каждому движению: что тогда на кухне, что в комнате, что в подвале. Но в дальнейшем его присутствие не мешало и в конце концов он помог избавится от скопофобии.
Где-то в глубине души, возможно, Джефф даже верил, что избавится от большей части страхов благодаря этому человеку, но надежда была крохотная и тусклая.
Вот и больница. Тут есть охраняемый пост, но не было камер. Разве можно быть такими не предусмотрительными? На дворе уже стояла ночь, Джефф все еще мерз от холода и мелкого дождя, отогревая руки в карманах.
Он подошел к сторожке, но охранник, который в идеале должен следить за тем что происходит, тихо спал. Видимо, тут не такие активные психи или же их делают такими.
На кованых воротах сети не было, из-за чего он перемахнул через них, оказываясь на внутренней части территории. Тихо, спокойно, кое-где горел свет. Видимо, в комнатах, где была ординаторская и кабинеты.
Внутри на редкость тихо и чуть мокрый Джефф вошел в просторный белый холл. Квадратная комната, уставленная справа и слева стульями, видимо для навещавших. На против входа была стойка, пост, где сидела медсестра, смотрела телевизор и жевала что-то.
От нее в разные стороны расходились два коридора.
Пройдя по чуть мутному серому полу, Вудс подошел к стойке, за которой сидела женщина, чуть полная, в белом халате, очках и большим пластмассовым ведерком мороженого.
— Миссис, — та обернулась на пришедшего Вудса и в недоумении смотрела на него, на мокрую куртку и на бледные руки, лежащие на деревянной поверхности.
— Время посещения давно прошло, как вы сюда попали? — она захлопотала, заволновалась, видимо заподозрив не ладное, но следующие слова вызвали у нее шок.
— Я ненормальный. Я хотел бы попросить вас, написать заявление и остаться тут, — потом он приподнял лицо, откидывая капюшон куртки и посмотрел на женщину в упор, начиная говорить очень тихим голосом, будто в истерике, не хватало только слез. Женщина увидела разрезы, его глаза, лицо и ахнула от ужаса.
Джефф на самом деле и правда был в истерике, правда не от себя и не от внешности. Она была из-за другого.
Девушка понимающе, но все еще шокировано качала головой, осознавая, что действительно имеет дело с больным. Поэтому не сводя с него глаз, медленно подошла к телефону, тыкая полным пальцем в кнопки и отзываясь.
— Доктор, тут парень… Нет, он не посетитель, вызовите санитаров и придите сами. Это пациент.
Дальше был большой кипишь вокруг Вудса. Его осмотрели, пока что по доброму улыбаясь, мол «Молодец, что пришли сами, мы вам поможем», но тот прекрасно знал, что помогут ему только сделав овощем, а прежде засадив в желтую мягкую комнату, но видимо доктор решил иначе. Джефф вел себя довольно послушно, чтобы в конечном итоге смог показать, что он «вполне адекватен» и смог выбраться, это его и спасло. Его оставили в комнате для людей не с самым тяжелым случаем. Там была обычная кровать, шкафы, окно, в котором с обратной стороны была решетка, закрытая на массивный замок, а еще рядом была дверь в ванную, закрытая за ключ.
Его заставили переодеться в больничную одежду, в виде рубахи, достигающая самых колен и застегивающейся со спины на пуговицы до самой поясницы.
Его прежде осмотрели, забрав вещи черт знает куда. Джефф заранее запрятал нож на территории больницы так, чтобы его не нашли. Поэтому сейчас он был безоружен.
Ему выделили санитарку, которая должна была водить его и ходить под ручку. Ведь одним больным передвигаться нельзя. Так же у нее был ключ от ванной, которую она открывала, пока находилась в палате, и закрывала во время тихого часа.
Джеффа не по детски трясло. Он лежал на белой кровати, изредка вздрагивая от каждого звука, продолжая смотреть в потолок и не спать.
На утро к нему пришла молодая девушка, лет так на пять старше Вудса. Блондинка с серыми глазами, тусклым макияжем и с планшетом для записей на перевес. Она листала его, а после вписала что-то, когда Джефф по указке встал и пошел в открытую ванную. Он умылся, почистил зубы, все как всегда.
— Можешь рассказать немного о себе, мне нужно сделать записи врачу, чтобы знать какое назначить лечение, — заботливый тон, вперемешку с тряской и недосыпом бесил неимоверно, но нельзя было показывать характер, не сейчас.
Он присел на край кровати и проговорил:
— Меня зовут Чарльз Фредерик Лукас. Мне семнадцать. Я жил в детском доме, но совсем недавно я его покинул, — парень смотрел прямо, не отводя взгляда, как бы давая понять, что не врет.
Страница 16 из 32
