Фандом: Ориджиналы. Молодой священник желает своими проповедями превращать души своих прихожан в чистое золото, подобно мифическому царю Мидасу, превращающему в золото все своими прикосновениями. Словно заботливый и любящий отец проповедник хочет воспитывать свою паству в любви и строгости. Но все, к чему он прикасается, превращается в дерьмо.
76 мин, 53 сек 2004
Не чуя под собой ног, священник двинулся вперед, пробираюсь меж танцующими телами. Онемевший от изумления, он глазел по сторонам, и увиденное ввергало его в шок все больше.
Посередине танцпола, на небольшом возвышении, абсолютно обнаженная Лилит в серебряных туфельках крутилась на шесте. Сатана, сидящий за VIP-столиком прямо напротив сцены, заинтересованно смотрел на соблазнительные изгибы женского тела.
Чуть дальше, в глубине зала, черти с ангелами в давно нестиранных белых одежках играли в карты на человеческие души. В воздухе витал стойкий запах дешевого паршивого алкоголя, кого-то полоскало от некачественного виски, воняло чем-то кислым и горьковатым содержимым чьего-то желудка. Дым от сигар густым облаком висел над столами, звонко цокали фишки.
Дальше шли приватные кабинеты, небольшие альковы с маленькими диванчиками внутри. В одном из них был установлен стол, и в качестве блюда на нем возлежала восхитительная юная Ева. Черный похабный котище, похотливо мурча и чавкая, пожирал с ее неподвижного тела суши, жадно вылизывая влажные отпечатки еды с кожи женщины своим шершавым языком.
В другом полутемном кабинете пара архангелов слилась в отнюдь не братском поцелуе. Даже не пытаясь прикрыться своими сияющими крыльями, они жадно тискали, сминали белоснежные одежды друг друга, добираясь до голого тела. Один архангел беззастенчиво гладил другого между ног, заставляя последнего явить миру мужескую природу. Его рука жадно и бессовестно тискала напряженный член любовника.
В третьем VIP-кабинете, за большим черным столом с блестящей столешницей расположился сам Б-г. Он расслабленно полулежал на мягком диване, покуривая сигару и пуская в потолок кольца дыма, и выглядел Он как обычный, достаточно молодой человек. Даже одежда на нем была вполне человеческая — черная рубашка с закатанными до локтя рукавами, темные джинсы и остроносые щеголеватые ботинки. Талию Б-га перетягивал широкий ремень, на черной пряжке которой был выдавлен серебряный орел.
Ошалевший от всего увиденного священник предстал перед Б-гом, и тот внимательно посмотрел на отца Томаса.
Кажется, проповедник очень часто звал Его, и Б-г просто представил ему аудиенцию.
Именно поэтому отец Томас был сейчас тут.
— Ну? — грубо произнес Б-г, пуская струю душистого дыма отцу Томасу в лицо.
— Господи, — выдохнул священник, потрясенно разглядывая Б-га. — А почему Ты так выглядишь?
Б-г недобро покосился на отца Томаса, насмешливо приподняв бровь.
— Вообще-то, — произнес Б-г язвительно, — как священник ты обязан знать, что люди созданы по образу и подобию Моему. Как, по-твоему, Я должен выглядеть?!
Со стола, чья блестящая, черная зеркальная поверхность была заляпана неряшливыми пятнами, усыпана крошками и испачкана растертыми матовыми дорожками порошка, Б-г взял ярко-красный резиновый жгут и ловко перетянул им свою руку чуть выше локтя. Крепкими зубами удерживая конец жгута, Б-г пошлепал по локтевому сгибу, заставляя вены проявиться.
С этого же захламленного стола Б-г взял маленький шприц, и хищная иголка впилась в Его вену. В прозрачной жидкости в шприце вспухло алое округлое облачко божественной крови, Б-г нажал на поршень, отправляя содержимое шприца себе в вену, и часто бьющееся божественное сердце разнесло сладостную отраву по всему божественному телу.
Б-г, отпустив жгут, блаженно откинулся на спинку дивана, безвольно уронив руку с зажатым в ней шприцем. На его лице появилось выражение неземного блаженства, темные тени глубже залегли под дрожащими прикрытыми веками, над верхней губой Б-га заблестели меленькие бисеринки болезненного пота. Его тело безвольно обмякло, ладони начали гладить сидение дивана с таким наслаждением, словно диван был чем-то невообразимо соблазнительным и приятным на ощупь. Из расслабленно приоткрытого рта Б-га вырвалось горячее прерывистое дыхание, и потрясенный отец Томас понял, что своими глазами наблюдает божественный приход таким, каков он есть на самом деле.
— Господи, — робко позвал ошарашенный священник, и Б-г лениво приоткрыл один глаз, волей Своею отодвигая наркотическое наслаждение.
— Ну? — нетерпеливо спросил он.
— Господи, ты… грешишь?! Ты сам, Господи, нарушаешь Слово Божие, а нас, смертных, заставляешь его блюсти?!
— Да блядь, — сказал Б-г гневно. — Священник! Самая бесполезная профессия на свете! Болтуны или злобные вруны, которые делают вид, что знают Меня и понимают, что Я говорю! Какое Слово Божие? — кривясь, как от зубной боли, произнес Б-г. — Какие грехи?! Да это были всего лишь Мои планы на ближайшую вечность. Как следует оттянуться; потрахаться; гульнуть. А вы просто переврали все Мои Слова. Сами придумали себе грехи и начали карать друг за них друга Именем Моим. Вот Я вам этого не велел.
— Так отчего же Ты не остановил это?! — возопил священник. — Почему не явился людям и не открыл правду?!
Посередине танцпола, на небольшом возвышении, абсолютно обнаженная Лилит в серебряных туфельках крутилась на шесте. Сатана, сидящий за VIP-столиком прямо напротив сцены, заинтересованно смотрел на соблазнительные изгибы женского тела.
Чуть дальше, в глубине зала, черти с ангелами в давно нестиранных белых одежках играли в карты на человеческие души. В воздухе витал стойкий запах дешевого паршивого алкоголя, кого-то полоскало от некачественного виски, воняло чем-то кислым и горьковатым содержимым чьего-то желудка. Дым от сигар густым облаком висел над столами, звонко цокали фишки.
Дальше шли приватные кабинеты, небольшие альковы с маленькими диванчиками внутри. В одном из них был установлен стол, и в качестве блюда на нем возлежала восхитительная юная Ева. Черный похабный котище, похотливо мурча и чавкая, пожирал с ее неподвижного тела суши, жадно вылизывая влажные отпечатки еды с кожи женщины своим шершавым языком.
В другом полутемном кабинете пара архангелов слилась в отнюдь не братском поцелуе. Даже не пытаясь прикрыться своими сияющими крыльями, они жадно тискали, сминали белоснежные одежды друг друга, добираясь до голого тела. Один архангел беззастенчиво гладил другого между ног, заставляя последнего явить миру мужескую природу. Его рука жадно и бессовестно тискала напряженный член любовника.
В третьем VIP-кабинете, за большим черным столом с блестящей столешницей расположился сам Б-г. Он расслабленно полулежал на мягком диване, покуривая сигару и пуская в потолок кольца дыма, и выглядел Он как обычный, достаточно молодой человек. Даже одежда на нем была вполне человеческая — черная рубашка с закатанными до локтя рукавами, темные джинсы и остроносые щеголеватые ботинки. Талию Б-га перетягивал широкий ремень, на черной пряжке которой был выдавлен серебряный орел.
Ошалевший от всего увиденного священник предстал перед Б-гом, и тот внимательно посмотрел на отца Томаса.
Кажется, проповедник очень часто звал Его, и Б-г просто представил ему аудиенцию.
Именно поэтому отец Томас был сейчас тут.
— Ну? — грубо произнес Б-г, пуская струю душистого дыма отцу Томасу в лицо.
— Господи, — выдохнул священник, потрясенно разглядывая Б-га. — А почему Ты так выглядишь?
Б-г недобро покосился на отца Томаса, насмешливо приподняв бровь.
— Вообще-то, — произнес Б-г язвительно, — как священник ты обязан знать, что люди созданы по образу и подобию Моему. Как, по-твоему, Я должен выглядеть?!
Со стола, чья блестящая, черная зеркальная поверхность была заляпана неряшливыми пятнами, усыпана крошками и испачкана растертыми матовыми дорожками порошка, Б-г взял ярко-красный резиновый жгут и ловко перетянул им свою руку чуть выше локтя. Крепкими зубами удерживая конец жгута, Б-г пошлепал по локтевому сгибу, заставляя вены проявиться.
С этого же захламленного стола Б-г взял маленький шприц, и хищная иголка впилась в Его вену. В прозрачной жидкости в шприце вспухло алое округлое облачко божественной крови, Б-г нажал на поршень, отправляя содержимое шприца себе в вену, и часто бьющееся божественное сердце разнесло сладостную отраву по всему божественному телу.
Б-г, отпустив жгут, блаженно откинулся на спинку дивана, безвольно уронив руку с зажатым в ней шприцем. На его лице появилось выражение неземного блаженства, темные тени глубже залегли под дрожащими прикрытыми веками, над верхней губой Б-га заблестели меленькие бисеринки болезненного пота. Его тело безвольно обмякло, ладони начали гладить сидение дивана с таким наслаждением, словно диван был чем-то невообразимо соблазнительным и приятным на ощупь. Из расслабленно приоткрытого рта Б-га вырвалось горячее прерывистое дыхание, и потрясенный отец Томас понял, что своими глазами наблюдает божественный приход таким, каков он есть на самом деле.
— Господи, — робко позвал ошарашенный священник, и Б-г лениво приоткрыл один глаз, волей Своею отодвигая наркотическое наслаждение.
— Ну? — нетерпеливо спросил он.
— Господи, ты… грешишь?! Ты сам, Господи, нарушаешь Слово Божие, а нас, смертных, заставляешь его блюсти?!
— Да блядь, — сказал Б-г гневно. — Священник! Самая бесполезная профессия на свете! Болтуны или злобные вруны, которые делают вид, что знают Меня и понимают, что Я говорю! Какое Слово Божие? — кривясь, как от зубной боли, произнес Б-г. — Какие грехи?! Да это были всего лишь Мои планы на ближайшую вечность. Как следует оттянуться; потрахаться; гульнуть. А вы просто переврали все Мои Слова. Сами придумали себе грехи и начали карать друг за них друга Именем Моим. Вот Я вам этого не велел.
— Так отчего же Ты не остановил это?! — возопил священник. — Почему не явился людям и не открыл правду?!
Страница 21 из 22
