Семь смертных грехов

— Какую правду?! В какой из моментов?— рассердился Б-г. — Вы все время выдумываете себе какие-то дурацкие игры, именем Моим казните то одних, то других… Я каждый раз должен являться и прекращать вашу злобную возню? Я вам что, мальчик на побегушках? А голову включать не пробовали? Врать прекратить? А? Откуда в вас, в людях, столько наглости?! Даже Я не позволяю Себе изменять любого из вас, но любой из вас стремится перевоспитать всех вокруг себя, чтобы его заднице удобнее сиделось на их головах!

— Но мы же чада твои, — робко проблеял отец Томас, чувствуя себя растерянным, беспомощным и напуганным. Суровый и безжалостный Б-г возлагал всю ответственность за свои жизни на плечи людей и категорически отказывался менять что-то в угоду кому-либо. И это было страшнее, чем злая шутка беса.

Б-гу надоел этот никчемный разговор. Ему хотелось кайфануть, а ноющий священник, кажется, настроился на долгую беседу.

— Слушай, святой отец, — произнес Б-г почти умоляюще. — Отъебись от меня, а? Иди, займись чем-нибудь полезным. С чертями вон в картишки перекинься, что ли.