Семья

На просторной кухне царил беспорядок: на плите что-то варилось и шкворчало, по столу были разложены овощи и какие-то пакеты, на подоконнике и полу валялись детские игрушки, а путь к столу преграждал просторный манеж и детские стульчики для кормления. Аккуратно обогнув манеж и стульчики, Май и Радим смирно уселись на стулья.

— Ешьте, — Кир почти сразу поставил перед ними тарелки. — Потом поговорите с Анатолием.

— А вы и Владилен Львович…? — Радим не договорил.

— Владилен — пара Анатолия, а я — муж Максима — его сына. А это все добро, — альфа обвел рукой детские прибамбасы. — Наших детей.

Братья кивнули и уставились в тарелки. Нет, то, что там лежало было аппетитным, но кусок в горло не лез… Полез чуть позже, когда взгляд альфы сменился на тяжелый и он предоставил им два варианта — или сами, или с ложечки накормит…

От дяди пахло горем, алкоголем и травами. И Владиленом, что сидел рядом с ним, и обнимал, пока тот рассказывал им про аварию и смерть деда. Альфой, что сочувственно посматривал на них и о чем-то усиленно размышлял — на его лбу то и дело собирались морщинки, иногда он порывался что-то сказать, но не издавал ни звука, будучи не в силах прервать монотонный голос Анатолия.

Мерные слова сыпались бисером, закатываясь под кожу и оставаясь там колючками. Сыпались, облеченные в страх, печаль и безмерное горе. Катились и взрывались, напрочь стирая все, что было до сегодняшнего дня: семью, стабильность, ровное счастье и понимание, что будет дальше. Оседали в глотке горечью и спазмами. Странной яростью, что накатила внезапно — на того водителя, что и сам погиб в аварии, но при этом успел лишить их всего…

— А Елисей? — вдруг тихо спросил Май. Бледно-голубые глаза буравили Анатолия.

— Кто? — не понял тот, растерявшись, когда Май внезапно задал вопрос.

— Папа был беременный.

— Спасли, — ответил Владилен Маю. — Его хотели назвать Елисеем?

— Да, — откликнулся Радим, до боли стиснув колени руками. — Его уже так звали. Давно. И где он?

— Пока в больнице. Завтра мы будем собирать документы на опеку над ним и вами, — и это тоже сказал Владилен, на которого с недоумением уставились братья.

— Как вы будете растить его? — резко спросил Радим.

— Мой сын поможет. В любом случае, никто никого не собирается никуда отдавать, — Владилен встал и направился к столу — за таблетками и водой для Анатолия, что уже минут пять пребывал на грани истерики. — Похороны будут немного позже, чем обычно — нам нужно успеть с оформлением опеки над… Елисеем и вами до того, как его заберут в детский дом.

Склонившись над бетой, впихнул в него таблетки и дал запить.

— Отдохни пока, — Владилен уложил Анатолия на диване и накрыл пледом. — Идите за мной, — это уже относилось к братьям.

Проведя Маю и Радиму обзорную экскурсию по дому, Владилен отвел их в комнату, где уже стояли их сумки.

— Пока здесь не особо уютно, — он огляделся по сторонам. — Но что есть. В дальнейшем под ваши интересы переделаем.

— Нам здесь оставаться? — Маю безумно захотелось на воздух.

— Нет, можете ходить по всему дому и саду, — альфа явно удивился вопросу. — Если что-то понадобится, то обращайтесь ко всем, кто попадется на пути. Проголодаетесь, спускайтесь в кухню — что найдете в холодильнике — можно смело все есть, кроме еды на второй полке — Макс близнецам готовит отдельно — мелкие еще не всю пищу могут есть. Остальное — без вопросов. И не стесняйтесь, пожалуйста. Я понимаю, что вам неудобно и тяжело, но тут порой такой дурдом, что мы сами за собой не в силах уследить.

— И… мы вам не помешаем? — Радим испытующе глянул на альфу.

Владилен улыбнулся, погладил братьев по головам и ответил:

— Нет. Мы поможем и Анатолию, и вам всем — своих мы не бросаем. А теперь, располагайтесь. Если что-то понадобится — ищите кого-нибудь и спрашивайте. Выйдите погулять, освойтесь. К сожалению, я не смогу уделить вам больше времени — нужно связаться с адвокатом и начать готовить все документы. Чем быстрее все сделаем, тем лучше.

Братья кивнули, понимая важность сказанного. Владилен еще раз улыбнулся и ушел.

— Вот так просто — свои? — Май повернулся к Радиму, когда шаги пожилого альфы стихли за поворотом.

Радим пожал плечами.

— Идем, подышим, — предложил он. — Что-то мне здесь не по себе.

Далеко они не ушли — посреди широкого коридора вдруг обнаружился ребенок. Маленький черноволосый и зеленоглазый, сладко пахнущий ванилью и сливками омежка глазел на них с непонятным восторгом.

— Ой… — Май опустился на колени. — Чего это он тут один?

— Не один, — Радим схватил брата за руку и оттащил от ребенка, видя, как к ним шествует огромный мастиф. Собака, конечно, шла спокойно и никакой агрессии не проявляла, но мало ли…

— Ниче се… — изумленно выдохнул Май. — Вот это зверюга!

«Зверюга» молча дошла до дитенка, моментально цепко ухватившегося за складку кожи на шее монстра и вставшего на ноги.

— Кто? — звонкий голосок разнесся по коридору.

Май с Радимом, шокированные видом здоровенной собаки, не сразу поняли, что их спрашивает мелкий.

— А… — Радим беспомощно глянул на Мая.