Семья для моей души

Я победил. Все уже позади и исправить ничего нельзя. Погибших не вернуть. Но можно спасти оставшихся в живых, тех, кто волею судьбы или никем неуслышанного еще одного пророчества, сделав ошибку или неправильную ставку на выигрыш, оказался по другую сторону баррикад, а теперь — по другую сторону жизни. Меня не всегда понимали даже близкие друзья, когда я часами мотался по Министерству магии, добиваясь помилований и смягчения наказания для сторонников Темного Лорда. И сколько бы я ни махал признанным транспарантом, ссылаясь на то, что Альбус Дамблдор всегда давал второй шанс оступившимся в жизни, на меня по-прежнему смотрели с подозрением и непониманием, а иногда и с ненавистью, особенно если удавалось отбить у смерти очередного волшебника для такого маленького магического мира.

Как же все были слепы в личной ненависти, как были готовы пожертвовать половиной своего мира в пылу собственной ожесточенности. И казалось, только я, семнадцатилетний мальчишка, прошедший огонь, воду и медные трубы, вышел из ада войны с пониманием того, что магический мир еще не спасен, он продолжал умирать, и убивали его мы сами, уничтожая его представителей — волшебников, чьи знания собирались их родами на протяжении веков.

Неужели подавляющее большинство не в состоянии понять, что и чистокровные, и магглорожденные являются магами, они все — представители одного вида человечества. Да, они обладают разным уровнем магии и знаний, но необходимо не истреблять друг друга, а найти компромиссное решение и строить отношения в магическом мире на договоренности, а не на убийствах и жестокости.

Оказалось, я ошибался, и существовали маги, ясно видевшие перспективу. Как я узнал совсем недавно, они мне не только помогли не дать уничтожить половину магического мира, но и спасли меня от расправы нескольких решительно настроенных групп волшебников, ратовавших за то, чтобы уничтожить «зло» раз и навсегда. Око за око — являлось их лозунгом. Их не волновало, что среди тех, кому они подписали смертный приговор, были женщины и дети — маленькие дети, еще даже не ходившие в школу и не понимавшие, за что их ненавидели. Те, кто мне помогал (я даже не знаю имена всех), остановили волну мести, не дав миру магов опуститься до уровня варваров.

А тогда, в мае, я начал свой новый поход за справедливостью с оправдания чудом оставшегося в живых профессора зельеварения школы чародейства и волшебства Хогвартс — Северуса Тобиаса Снейпа. Мне удалось убедить Визенгамот в том, что он был шпионом светлой стороны, я нашел флакон с воспоминаниями директора Дамблдора, которые оправдывали Снейпа за его убийство. Это была моя первая победа. Снейпа, все еще лежавшего в больнице Святого Мунго после укуса Волдемортовой Нагайны, заочно оправдали с довольно-таки солидным перевесом голосов заседателей Визенгамота.

Потом были Малфои, Нотты, Паркинсоны и другие семьи, вовлеченные в войну на стороне Темного Лорда. Своих ровесников спасать от наказания за военные преступления было проще, со старшим поколением все оказалось сложнее, но и среди них многих оправдали — в основном жен и родственников Пожирателей Смерти, которые не были на непосредственной службе у Волдеморта. Спасенные моим заступничеством по-разному относились ко мне. Кто-то, как Малфои, сдержано и скупо благодарил, другие — с презрением в глазах отворачивались. Но Мерлин им судья, я спас хотя бы их, раз уж не смог спасти друзей. Всем мил не будешь. Я спасал не для себя, а для мира, в котором собирался жить, и которому нельзя было дать погибнуть.

Все это время со мной рядом находилась демократичная Гермиона, одна она не задавала вопросов, почему я забочусь о врагах, она просто поддерживала меня и помогала, чем могла — где советом, а где и выступлением со мной в Визенгамоте. Остальные друзья были сдержаннее, к открытой вражде не переходил никто, но отношения со многими стали прохладными. Даже близкое мне семейство Уизли выглядело слегка шокированным моими поступками. Только Джинни не заморачивалась анализом отношения к побежденной стороне и с горящими от счастья глазами отвечала на мои ухаживания, которые я возобновил ввиду отсутствия угрозы со стороны темного мага.

Меня очень напрягало постоянное внимание посторонних людей. Их любопытство и восторженность каждой встречей со мной раздражали и мешали мне жить. Поэтому я не вернулся вместе с друзьями в Хогвартс на повторный седьмой курс, а подготовился самостоятельно и сдал все экзамены экстерном, получив диплом.