Septem

Запоздалое смущение затопило жаром щёки, и Гарри прикусил губу от досады, пытаясь перестать чувствовать собственную беззащитность. Или это эффект от почти дневного света? Оставалось надеяться, что его смущение останется незамеченным.

Гарри закрыл глаза и почувствовал тёплое дыхание на своём животе. Он слегка вздрогнул, ощутив, как Северус коснулся его члена, приподнимая и поглаживая, захватывая в кулак. Воздуха стало мало, и Гарри старался дышать глубже и не проявлять слишком явного нетерпения. Он чуть приподнялся на локтях и посмотрел на Северуса, склонившегося над его пахом. В этом было что-то невероятное — то, как он опускается ниже и легко касается языком головки, открывает рот и захватывает её целиком, не отрывая ни на миг взгляда от него. Гарри издал слабый звук на выдохе, возбуждение отдавалось огромным напряжением во всём теле. Северус скользил губами всё ниже, член Гарри проникал всё глубже в его тёплый мокрый рот. Начинала бить дрожь, и попытка расслабиться полностью провалилась. Не сдержавшись, Гарри толкнулся бёдрами, но Северус с силой прижал их руками к кровати. Он закрыл глаза — и дышать стало легче. На лбу выступила испарина, хотя в комнате не было жарко.

Попросить? Голос не слушался, а возбуждение становилось всё более болезненным и никак не облегчалось медленными, слишком медленными движениями Северуса. Гарри положил руки на его голову, легко подталкивая. Из горла на выдохе вырывались глухие, чуть слышные стоны, но он почти не замечал этого. Каждый раз, когда его член оказывался почти целиком во рту Северуса, по венам вместо крови бежал колотый лёд, заставляя его сознание на миг покинуть реальность. Наконец, Северус отпустил его бёдра, убрав руки, и Гарри задвигал бёдрами, врываясь в его рот, надавливая на затылок, проникая глубоко и быстро. Напряжение росло, и Северус сжимал губы ещё плотнее, двигая резко и сильно, до тех пор, пока Гарри не почувствовал, что этого становится достаточно. «Грандиозно», — промелькнуло в голове, и Гарри попытался отвлечься от собственных ощущений, чтобы вспомнить, что именно означало это слово. Мысли мешались, но грандиозно — пожалуй, это то, что сейчас происходило.

Было холодно. Прохладный воздух комнаты остужал разгорячённую кожу, и только там, где лежала рука Северуса, было тепло. Несколько минут полной тишины — только для того, чтобы прийти в себя. Выровнять дыхание. Снова вспомнить, кто он и где. Чуть пошевелившись, Гарри потянулся за одеялом, но оно само накрыло его, давая утраченное тепло.

— Северус, — Гарри повернул голову и пододвинулся ближе.

— Пора вставать, — тихо сказал Северус. — У нас много дел.

«У нас» звучало странно, вся фраза звучала странно, задевая что-то в самой глубине сознания. Отвечать было бессмысленно, и Гарри потянулся к спальным брюкам Северуса, расстёгивая пуговицы с абсолютно невозмутимым видом. Пусть у них и много дел, но первое, твёрдое, горячее и чуть влажное на головке, следовало совершить немедленно. Кожа на животе пахла мыльной жидкостью из душевой, и этот запах был довольно приятен. И ничуть не напоминал малину.

Северус перехватил его руку и отвёл в сторону, садясь на кровати. Обмотавшись одеялом, Гарри поднялся тоже и, игнорируя предупреждающий взгляд тёмных глаз, поцеловал его. Для поцелуя не требовалось ни смелости, ни решительности — всё будто происходило само собой, он проник языком в чуть солоноватый рот, совершая нетерпеливые движения, и снова обхватил ладонью его член, почувствовав, как жарко выдохнул ему в рот Северус.

— Возьми его в рот, — глухо прошептал он в его ухо. — Весь.

От этого шёпота по спине, рукам, животу прошёл озноб. Не давая себе времени на раздумья, Гарри наклонился и, осторожно взяв член рукой, облизал головку. Весь, полностью — одна мысль об этом заставляла его щёки гореть, и поэтому лучше было поторопиться, пока нерешительность не одержала верх. Захватив губами головку, он скользнул вниз, слыша короткий сдавленный выдох Северуса. Получилось далеко не полностью. Гарри медленно выпустил член и несколько раз провёл языком по всей длине. А затем Северус потянул его наверх.

— Что?

Ничего не отвечая, Северус взял его руку и опустил на свой член, мокрый от слюны. Он накрыл его ладонь своей и начал движения — резкие, сильные, почти грубые. Хотелось спрятать лицо, чтобы не замечать того, как Северус смотрит на него. Эти движения, эта ладонь, направляющая его собственную, прямой и слишком откровенный взгляд, — всё это казалось самым интимным, что у них вообще было.

Всё лицо пылало неимоверно, но Северус уже закрыл глаза, и его выдохи стали громче и жарче, а темп — быстрее. Короткая горячая дрожь — и всё закончилось.

Гарри заметил, что на то, чтобы прийти в себя, Северусу требовалось не меньше времени. Или ему просто нравилось лежать так и терпеливо принимать его объятия.

Наконец он пошевелился, достал палочку и применил Очищающее.

— Ещё рано идти на завтрак, — сказал Гарри, видя, как Северус уже переодевается в свой обычный директорский костюм.