Septem

Люпин сделал быстрый шаг назад, тяжело смотря на Северуса. Гарри уткнулся в газету и ещё не замечал его реакции, но Северус прекрасно видел, как бледнеет Люпин и на его лице, обычно спокойном и усталом, проступают резкие и жёсткие черты.

— Северус, на пару слов, — отрывисто сказал он, кивнув на стену, за которой располагался второй кабинет.

Только сейчас Гарри поднял глаза сначала на самого Северуса, а затем и на Люпина. Часы сделали один тихий удар и замолкли, словно осознав неуместность своего выступления сейчас.

— Говори, — ровно сказал Северус. — Ты можешь сказать всё здесь. Думаю, Гарри тоже будет интересно послушать.

Гарри нахмурился и подошёл к нему. Теперь они вдвоём стояли напротив разозлённого оборотня.

— Я не предполагал, что необходимость Гарри жить отдельно от факультета обусловлена… этим, — в голосе Люпина явно слышался с трудом сдерживаемый гнев, он говорил будто сквозь зубы. Глубоко вдохнув, он продолжил, понизив тон. — Северус, как тебе в голову могло прийти такое?! Он ребёнок, он сын Джеймса! Если это способ отомстить, то…

— Подожди, — Гарри прервал его и получил взгляд, в котором мешалась какая-то жалость и ненависть. — Всё в порядке, это мой выбор.

— Ты ещё ничего не знаешь о выборе, — процедил Люпин.

— Думаю, ты ошибаешься, мой мальчик, — Дамблдор заговорил с портрета так неожиданно, что Люпин вздрогнул. — Гарри знает о выборе больше, чем многие из нас.

Северус усмехнулся — привычка бывшего директора вмешиваться во все дела была в полной степени унаследована его портретом. Его больше поразил тот спокойный и уверенный тон, которым Гарри возразил Люпину. Хотя, возможно, он чувствовал сейчас то же спокойствие и равновесие, что и сам Северус.

— Тебе нужно время, чтобы принять это, я понимаю, — Гарри внимательно смотрел на Люпина. — Не делай выводов сейчас.

Это был зрелый совет. Немного хмурясь, Люпин молча обошёл их. Пройдя через весь кабинет, он вышел за дверь.

Глава 20 и последняя

Было ещё совсем рано — за окном серело небо самых ранних утренних часов. Сон ушёл мгновенно. Осторожно повернувшись на бок, Гарри посмотрел на Северуса. Внизу живота сладко потянуло — но это эхо вчерашних событий, не более.

По углам комнаты всё ещё залегала темнота, она немного пугала и вызывала дурные воспоминания. Такие, в которых ему только предстояло разобраться. Но не сейчас — сейчас это не должно портить его утро.

Спящий Северус выглядел строго и неприступно. Гарри подумал и понял, что когда они спали вместе, Северус не видел кошмаров и не пил своих зелий. Мысли о том, что он наговорил ему вчера (и чего чуть было не наговорил), отдавались слабым сожалением. Почему он не может порой просто держать язык за зубами?

Однако сейчас всё было в порядке.

Всё было действительно в порядке — пожалуй, впервые за долгое время Гарри чувствовал себя уверенным в том, что он делает. Что вообще происходит с ним.

Он вспомнил, как поспешно вылетел из кабинета Люпин. И этот злой, тёмный взгляд… Конечно, он мог злиться, но Гарри не думал, что это станет серьёзной причиной для ссоры. Люпин должен был знать — так же, как и Рон с Гермионой. Гарри никогда не хотел бы скрывать от тех, кого он считал друзьями. Хотя Римус был другом его отца, враждовавшего с Северусом… Но сейчас это не имело такого уж решающего значения.

Потянувшись, Гарри сел на кровати и опустил ноги на пол. Небо светлело, но восток был в другой стороне, поэтому никаких красноватых оттенков он не увидел. Из тёмно-серого оно становилось просто серым. Будь окно настоящим, он мог бы открыть его и впустить немного холодного промозглого воздуха.

Полотенца в ванной больше не напоминали фестиваль красок. Тёмные лежали стопкой пополам с белыми и будто предлагали ему сделать некий выбор. И он точно помнил, что оставил свою зубную щётку прямо на краю раковины. Сейчас же она обнаружилась в специальной подставке.

Северус всё ещё спал, когда Гарри спустился в комнату. Между его бровями залегла глубокая складка, а губы были плотно сжаты. Гарри осторожно коснулся его лица, наблюдая, как расслабляются и смягчаются черты. В конце концов, Северус открыл глаза.

В сумраке утреннего света они казались совсем чёрными и смотрели пронзительно и остро.

Гарри убрал руку, неловко присаживаясь на край кровати. В голове крутились вопросы — о Терри, о его друзьях, о крестраже, обо всём, что сегодня должно было произойти. Но он не решался задавать их прямо сейчас.

Северус поднялся и мягко обнял его за плечи. В груди появилось странное щемящее чувство, сперва немного тревожившее его, а затем перешедшее в спокойное тепло. Северус пошевелился, отпуская его, а затем вовсе отодвинулся и встал с кровати. На бледной спине выступали острые лопатки, и Гарри закусил губу, ощутив внезапное смущение.

Похоже, он никогда не перестанет смущаться, находя для этого всё новые и новые поводы.