Сердце Таэраны

Импульс вышел настолько мощным и быстрым, что попавший под него Даррен забыл и про морскую болезнь, и про едва закончившееся нападение, и про задание, и вообще про банальное самосохранение. Сорвавшись с места и, не обращая внимания на выкрик Ирайи «эй, ты куда?», равно как и на удивленные взгляды и бранные окрики матросов, наемник ринулся к борту. Лихо перемахнув через него, он оказался на палубе «Золотой чайки» и, ведомый чародейским зовом эльфийского принца, полез в трюм. Что касается сотворенного Ирайей багрового облака, то на Даррена оно в тот момент просто не подействовало — хотя бы потому, что чары у Леандора были все-таки посильнее, чем у девушки-Лаин.

В трюме наемник встретился лицом к лицу с капитаном Хорнетом. Тот, в отличие от подельников, явно не впервые сталкивался с чародейской атакой: понимая, что противопоставить ей, как правило, нечего, капитан видел наилучший выход в том, чтобы эту атаку банально переждать. Трюм же для этих целей подходил как нельзя лучше.

Ведомый чародейской волей Леандора, полностью покорный ей, наемник едва не напоролся на капитанскую саблю. К счастью, запас силы у принца к тому времени начал иссякать, и он вынужден был ослабить невидимую хватку. На мгновение Даррен растерялся, не вполне понимая, где он и почему… но только лишь на мгновение. После чего скрестил меч с саблей Хорнета.

Чему-чему, а боевым навыкам наемника не особенно повредила даже покачивающаяся под ногами палуба — равно как и в свое время сидение в таверне на пару с Августом Бримхаймом. От первого выпада Даррен отклонился, второй отбил, а на третьем сам перешел в контратаку. Разумеется, Хорнет тоже не был лыком шит: схватки, особенно на море, стали для него столь же привычным делом, как поднесение ложки ко рту. Так что контратака наемника была им успешно отбита… и последующая атака тоже.

В общем, в трюме «Золотой чайки» встретились и схлестнулись противники, вполне достойные один другого. И исход схватки был бы не столь очевиден, не будь поблизости кого-то, кровно заинтересованного в победе одной из сторон. Этим«кем-то» был принц Леандор, который почти полностью оставил Даррена в покое и переключился на его противника. Начал медленно, но верно его изводить, как и делал это все последние дни.

Результат не заставил ждать: боевая ярость Хорнета очень быстро сменилась обычной злостью — вроде той, что испытывает, например, стражник, посланный вне очереди на ночную вахту. К злости добавилось и чувство тревоги, отнюдь не самый лучший спутник для воина. В какой-то момент капитан сделал один лишь неверный выпад и поплатился за него жизнью. Сперва меч Даррена отсек ему руку, которой Хорнет держал свою саблю. Следующим движением клинок наемника пронзил пиратского капитана насквозь.

— Уфф! — сказал Даррен, опуская меч. Этот бой успел утомить его, так что победу наемник воспринял с немалым облегчением.

— Эй! Я здесь! Освободи меня! — донесся до него крик.

То звал принц Леандор, уже растративший остатки силы, и потому вынужденный прибегнуть к единственному, имеющемуся в его распоряжении средству, а именно, собственному голосу.

— С какой стати? — недовольно отозвался Даррен, — освободи… Я ведь, между прочим, наемник. А значит… не оказываю бесплатных услуг. Не говоря уж про то, что я сейчас на задании. И вообще… как я здесь оказался?

— Это я позвал тебя. Спасешь меня — и Престол в долгу не останется, — с почти торжественной убежденностью заявил Леандор, чем одновременно и порадовал наемника, и насторожил.

С одной стороны из сказанного Даррен понял, что прямо сейчас имеет возможность спасти особу, как минимум, благородных кровей, что вроде как сулит ему немалые барыши. С другой же стороны, особого доверия (не говоря уж о благоговении) по отношению к «благородным» наемник не испытывал. В его понимании представители благородного сословья вполне могли оказаться чванливыми придурками, лишенными не то что чувства благодарности, но даже банальной человечности по отношению к простолюдину — такому как он. Даже если простолюдин этот спас их«благородные» жизни.

И все же колебался наемник недолго — полагая, видимо, что главное уже сделано, и особенных усилий от него больше не требуется. Оглядевшись и осмотрев полутемную утробу «Золотой чайки», Даррен обнаружил неподалеку дверь в небольшую каморку. Дверь эта оказалась довольно хлипкой: наемник высадил ее с третьего удара ноги. И в проеме почти столкнулся с пленником; коморка оказалась действительно маленькой и, вдобавок, изрядно замусоренной.

— От имени Престола Хвиэля и Дорбонара, благодарю тебя, — произнес пленник без тени тепла в голосе. Едва ли человек стал бы говорить таким тоном даже со своей собакой.

— Благодарность в карман не положишь, — проворчал в ответ Даррен.