Сердечная недостаточность

Я осмотрел дом. По сравнению с тем, что было, он претерпел значительные изменения: был тщательно отремонтирован, обставлен новой мебелью и в нем даже имелась кое-какая маггловская техника. Светлые обои, теплые тона — все это совершенно не вязалось с тем, что я помнил. С детства. У нас всегда было не слишком много денег, а потому на ремонт и новую мебель родители тратились нечасто. В основном обстановку составляло то, что досталось отцу еще от бабушки. И вообще ему было как-то все равно на то, что его окружает, — было бы чисто. А — еще обед на столе.

Я уехал отсюда в одиннадцать лет, редко возвращаясь во время каникул, и все это время дом менялся. Он словно съеживался год от года, отшелушивая, как старую кожу, обои и краску со стен. Свет в окнах становился тусклее, а пыль затягивала все, как пески — плодородные почвы. Особенно это стало заметным после смерти отца. Мама прожила на пять лет дольше, но уже больше напоминала собственную тень, бродившую в тишине дома, как в склепе — сером, унылом и холодном.

Теперь здесь стало… уютно.

Я обошел дом. Самостоятельно отыскал в подвале вход в лабораторию. Порадовался за себя, свой счет в банке и зельеварение в целом. Наткнулся в глубине лаборатории на еще одну дверь, которую, уже навострившись, вскрыл без особого труда. И присвистнул — помимо того, что эта небольшая каморка, видимо, созданная с помощью расширения пространства, оказалась кабинетом, она служила еще и скромной библиотекой. Правильно говорят, что все дело в качестве, а не в количестве. Как только я прочел пару названий на корешках, тут же перестал удивляться мощной защите и всем остальным моим параноидальным привычкам.

Наткнулся на полку с аккуратно расставленными папками: лабораторные журналы, дневники, патентная документация. Мерлин, да с этим несколько месяцев можно разбираться!

Поднялся наверх, чтобы устроить небольшой допрос Грейнджер. Застал ее в гостиной — судя по влажным волосам, умытую и довольную. Не знаю правда чем, но наверняка довольную — она спокойно спала, завернувшись в плед, на диване перед камином. Ее лицо расслабилось, и сон разгладил мелкие морщинки возле глаз и скорбные складки у рта. Голова ее довольно неудобно и как-то боком лежала на мягком диванном подлокотнике. Шея искривилась — могу себе представить, как она у нее заболит после. Посомневавшись, я принес из спальни подушку и, аккуратно приподняв голову Грейнджер, подсунул под нее. Подумал над шпильками в пучке на ее затылке, но решил оставить все, как есть, — хорошенького понемножку. Вряд ли избавление от головной боли пойдет в зачет Долга Жизни. Черт бы ее побрал. И как меня угораздило?

Я отвел взгляд от жилки, бьющейся на тонкой шее Грейнджер, и вернулся обратно в лабораторию. Разбор дневников меня захватил настолько, что несколько часов пролетели совершенно незаметно. Ориентировался я по датам — Грейнджер что-то такое говорила о паре лет. Внезапно наткнулся на книгу заказов. Присвистнул на графе «сумма» и как-то пригорюнился на пункте«название зелья». Хотя, что кривить душой, некоторые оказались знакомы.

Оторвал меня от созерцания собственной состоятельности дикий визг, в котором я не сразу распознал сигнализацию камина. Кто-то жаждал встречи со мной настолько, что пытался снести защиту. Посочувствовал неразумному, но, вспомнив о Грейнджер, поспешил в гостиную.

Грейнджер — заспанная и всклокоченная — уже стояла возле камина в боевой стойке, направив на него волшебную палочку.

— Приготовьтесь, — скомандовала она, я кивнул. — На счет «три». Раз, два, три!

Она сняла защиту, и в углях камина немедленно показалось встревоженное лицо Минервы.

— Как хорошо, вы еще здесь! Я боялась, что вы уже ушли, — в ее голосе послышалось явное облегчение.

— Что случилось?

Грейнджер убрала палочку и бросилась к камину.

— Привидение, Гермиона, — прохрипела Минерва. — Тебя зовет привидение! Вам нужно срочно возвращаться в Хогвартс! Оно умирает! Понимаешь? Умирает!

Мы с Грейнджер переглянулись.

Глава 5

Путешествие через камин далось Грейнджер ничуть не легче, чем аппарация. Минерва оказалась на редкость предусмотрительна и сразу же подсунула ей какой-то тазик. Видимо, не впервой. Ясно, почему Грейнджер сидит в Хогвартсе, как привязанная. Интересно, у нее это с детства, или последствия какой-то психологической травмы?

Минерва явно паниковала: руки ходили ходуном. Она с трудом дождалась, пока Грейнджер придет в себя. Я снова подал ей платок, и Минерва рухнула в собственное кресло, но тут же вскочила:

— Пойдемте скорее!